– Добровой убит, – сказала Правена. – Мы столкнулись, но их стало на одного меньше. Так что не спешите отрекаться от помощи… – Она тоже указала глазами в небо. – Теперь мы на шаг ближе к цели.
– Не хотел бы я каждый раз платить головой за голову… – пробормотал Бер.
– Боги свою плату возьмут, – заметил Алдан. – Хотим мы того или нет.
Все помолчали, не зная, на чьей стороне были боги в этом столкновении. Вефрид обхватила себя за плечи, подавляя чувство холода на сердце: так близки были друг к другу жизнь и смерть на этом поле, усеянном могильными холмиками русов, мери, словен. Ее тянуло к Беру, но она не решалась даже взглянуть на него, после того как поневоле чуть не погубила его. Один показал, что она – лишь фишка на его игровой доске, и каждый ее шаг может привести вовсе не к тому, чего хочет она сама. Всю доску видит только Один.
– И выходит, наш альв нас обманул? – добавила Вефрид. – Он же с нами в родстве, как он мог с нами так обойтись?
– Он заботится о вас. Тебе и брату никто не причинил вреда.
– Но выходит, он просто пользуется нами как орудием…
– Послушай! – мягко сказал Бер и прикоснулся к ее руке. – Помнишь, ты спрашивала, понимаю ли я, что соперничаю с Одином? Так вот – я понимаю. И понимаю, что силы неравны. Чтобы успешно противостоять Одину, нужно быть равного с ним происхождения. Это не под силу человеку. А я не Фенрир Волк. И до тех пор пока не придет Затмение Богов, Один будет одерживать верх во всякой игре.
– Но как же ты идешь на это, если знаешь…
– Он может выиграть мою жизнь. Но моя честь – в моей воле, и ее я не уступлю. Даже богу.
– Я не хочу, чтобы ты потерял жизнь…
– Я тоже не хочу. Но нам не стоит говорить об этом, – тихо сказал Бер, не глядя на Вефрид. – Сойти с этого пути не в моей власти, пока мой долг не исполнен. И я не хочу, чтобы моя судьба портила жизнь кому-то еще. Ведь я… – он прикоснулся к виску, где была срезана прядь волос. – Лучше всего будет считать меня мертвым. Если мне повезет выпутаться из всего этого живым, будет все равно что подарок.
– Нет, я не хочу! – упрямо прошептала Вефрид, и в эти мгновения чувствовала в себе довольно сил, чтобы соперничать с богами. – Я буду ждать…
– Не стоит. Все это может затянуться на много лет.
– Я буду ждать много лет. Я еще молода.
Бер лишь вздохнул. Он ощущал возникшую между ними связь – невольную связь между их чувствами, успехами, надеждами. Как ни пытался он мысленно оборвать ее, мысль о Вефрид тянулась за ним, словно канат между якорем и кораблем. Теперь она – его якорь. А ему нужно плыть…
О́дин задумал сделать эту девушку препятствием на его пути и добьется своего так или иначе. Но как можно было этого избежать?
Бер покосился на янтарный «ведьмин камень» в ожерелье Вефрид.
– Давно у тебя это?
– Уже девять лет. Когда мне было семь, модир мне рассказала об этом камне и велела беречь…
– Девять лет! Ты знаешь, такие камешки называют «глаз Одина». С тех самых пор он и наблюдает за тобой.
«С тех самых пор я и думала о тебе», – мысленно ответила Вефрид. Она думала о «настоящем сыне конунга», с которым этот кусочек янтаря связал ее еще до рождения. И вот он сидит рядом с ней, слегка касается плечом ее плеча, и в этом теплом касании для нее сосредоточились все мечты и надежды на счастье. Но выходит, она приносит ему только вред. Затрудняет его путь, навлекает беды.
– Но ты не должна считать, будто этот камень нас как-то связывает.
– Ты не должен считать, будто нас что-то связывает! – с гневом на судьбу ответила Вефрид. – Я больше не стану мешать тебе, так или иначе.
Вефрид вспомнила, как в самом начале их знакомства помешала настичь Градимира, и стыд усилил ее решимость больше не вредить, вольно или невольно. Сейчас она согласилась бы десять лет сидеть на дереве, если бы это избавило Бера от лишних трудностей.
– Я ни в чем тебя не виню. – Бер взглянула ей в лицо, и от его мягкого, сожалеющего взгляда у нее перевернулось сердце. – Если бы все сложилось по-другому…
– Я буду ждать, когда оно станет по-другому.
– Не надо, – повторил Бер, стараясь ее убедить. – Если так, мне трудно будет избавиться от мыслей о тебе и о том, чего не может быть. Лучше тебе думать, что мы никогда не встречались.
Вефрид подумала немного, потом сказала:
– Хорошо. Я буду думать, что ты мне приснился. Постараюсь не ждать тебя…