– Их четверо, да, – припомнив, кивнула Эльвёр. – Те трое пришли уже с месяц назад, а Орм – дней десять, он их сам искал, я помню, Берегота говорил. Мы их наняли на жатву и молотьбу. Не скажу точно, кто из них мордастый, я их не разглядывала, но они точно товарищи Орму. Вечером придут с поля, можешь посмотреть.
– Я сама их никогда не видела. Знаю только Орма. Мне нужно взглянуть на него, чтобы точно знать, что это он. Ты могла бы, Эльвёр, вызвать его во двор, по какому-нибудь делу, а я бы поглядела тайком?
– Могла бы… – с недоумением ответила Эльвёр. – Но к чему такие тайны? Что вы затеяли?
– Ничего мы не затеяли, – по оставшейся с детства привычке оправдываться сказала Вефрид, но потом вспомнила, в каком недетском деле участвует, и глубоко вздохнула. – Я не могу вам всего рассказать. Это тайна. Но эти люди… Это дурные люди. Они творили дурные дела, и потому им пришлось покинуть своего князя и убраться…
– Князя? – перебила Астрид. – Это люди князя? Но какого?
Она не знала других носителей этого звания, кроме покойного Олава – своего прадеда, и Анунда конунга из Озерного Дома, кому был подвластен и Силверволл. Киев для нее находился где-то почти в другом мире, как Итиль и Миклагард.
– Киевского, конечно, – важно ответила Вефрид.
Месяц назад она сама знала о нем меньше, чем об Асгарде, но теперь, по рассказам Правены и Алдана, уяснила, что это такое.
– Князя Святослава, сына Ингвара, внука Олава.
– Выходит, он тоже мне двоюродный брат? – задумалась Эльвёр.
– Да. Он был в Хольмгарде этим летом, но теперь уже ушел с дружиной домой. Эти люди были в его дружине, но им пришлось покинуть…
– Они поссорились со своим князем?
– М-м, нет. Хотя должны были. Не спрашивайте меня, я не должна об этом рассказывать! Когда здесь будет Бер, вы все узнаете.
Явилась Ошаняй с докладом: Орма в доме нет, Суяр послал его с другими отроками возить сено с луга на конюшню. Нужно было ждать, пока он вернется. Больше Вефрид ничего не рассказала, как ни допытывались ее двоюродные сестры; правда, Астрид и Ульвхейд больше хотели знать, что за человек Берислав сын Тородда, каков собой и все прочее. Об этом Вефрид говорила весьма охотно, готова была описывать его внешность во всех мелочах, и каждая его черта казалась ей прекрасной. Думать и говорить о нем было приятно, и это помогло смягчить беспокойство, не слишком ли много она выболтала поневоле.
К обеду домой вернулся Хедин хёвдинг, и Эльвёр немедленно передала мужу странные новости. Его дочери вместе с Вефрид к тому времени ушли за малиной; когда девушки вернулись, он велел привести к нему племянницу.
– Если ты, милая, сбежала из дома ради молодого Тороддова сына, – улыбаясь, начал Хедин, – то я не вижу в том беды. Тородд хороший человек, и я буду рад с ним породниться. Он ведь еще жив?
– Да, Берислав говорил, что отец его жив. Он живет в Смолянске на Днепре. Только я вовсе не сбежала.
– Но расскажи мне, что за болтовня про дурных людей из Киева, которые нанялись ко мне работать. Ты говоришь про Гуннара, Завида и Горяту? По ним сразу видно, что они куда больше привычны к серпам валькирий[749], чем к обычным!
– Их зовут Игмор сын Гримкеля, его брат Добровой и еще Красен, он их зять. Не знаю, какими именами они назвались здесь. Но Орма зовут Градимир.
– Гримкеля? – Хедин подался к ней. – Если они из Киева – это не тот Гримкель Секира, который был сотским Ингваровых гридей в пору войны с греками?
– М-м, может быть, и тот, – с сомнением ответила Вефрид. В пору войны с греками ее не было на свете, но о Гримкеле Секире вроде бы Алдан и Правена упоминали. – Это надо спросить у Правены, она очень хорошо знает их самих, их отцов и прочее. А я…
– Кто такая Правена?
– Вдова Улеба! Она дочь Хрольва, он был другом того Гримкеля.
– Хрольва? Я знавал и Хрольва, это все Ингваровы ближники. Его дочь едет сюда? Постой… Вдова Улеба? Какого еще Улеба? Я знал только одну – это Сванхейд[750]! Он вроде бы не держал несколько жен одновременно.
– Улеб – внук Сванхейд, побочный сын Ингвара.
– Вот об этом я ничего не знаю. Но что его вдова делает в наших краях? Что все это значит, ты можешь толком объяснить?
Вефрид помолчала. Уважение к дяде вынуждало ее что-то ответить, но совсем не хотелось брать на себя пересказ всей этой длинной саги.
– Дядя, прошу тебя, – жалобно начала она, не поднимая глаз. – Подожди немного. Скоро приедут Хавстейн и Бер с его людьми, и он сам тебе все расскажет.
– Что ему здесь надо?
– Он ищет этих людей – которые нанялись к тебе в работники.
[749] Серпом валькирий, по обычаю скальдической поэзии, можно назвать любое боевое оружие.
[750] Улеб – русифицированный вариант имени Олав, то есть фактически дед и внук были тезки.