– Я про кого думаю… – Прияслава собиралась с духом. – Ты знаешь, у меня сестричада есть в Свинческе. Моей сестры Ведомы старшая дочь, ее в честь бабки назвали Рагнора, а по-домашнему – Орча.
– Так, так! – Эльга придвинулась к ней ближе, выражая высшее внимание. – А годы ее какие?
– Вот годами пока не богата: в это лето, чай, девичью тканку только и надела. Бране ровесница.
– Ну… – Эльга усомнилась. – Она лет на семь его моложе.
– Улеб Правены на девять лет старше.
– Правена взрослая уже, а Орчу твою обождать, поди, придется.
– Зато родом они как раз в версту друг другу. Орча – княжеской крови по матери, но отец ее, Равдан, хоть и из старшего рода на волоках, но самый там видный человек он сам и есть. Но и Тови… Все-таки его отец побочным сыном был. И они с Орчей друг друга уже знают. Когда он в ту зиму за мной в Свинческ ездил, они много раз виделись. Он, поди, ее вспомнит. Только она еще совсем девчонка была.
– Вроде бы оно и недурно… – протянула Эльга, быстро прикидывая, чем может обернуться, если Торлейв станет свояком Святослава.
– С его матерью, может, поговорить сперва? – предложила Прияслава. – Но едва ли она возразит: она сама ведь из простого рода.
– Пестрянка да, не из князей. И она давно сказала, что он сам себе жену выберет… Уж лучше с ним и поговорить. Тови – парень разумный, знает, что ему надо. А Святша знает?
– Никто пока не знает, я тебе первой говорю. Святослав Игморовой братии обмолвится, а что знает Желька, то через день уже в Царьграде слыхали. Пока не решено ничего, зачем болтать? Я и ему хочу сказать, чтобы никто больше не знал. А то услышат, сглазят, или тут же другие охотники набегут.
– Княжеским свояком-то всякому сделаться лестно, – согласилась Эльга. – Хочешь, я пошлю за ним?
– Пошли. Ты ему расскажешь…
– А что я-то? Сестра твоя, я ею не распоряжаюсь. А что я на все соглашусь, что его счастью поможет, он и так знает.
В это лето Торлейв очень много времени проводил у старшей княгини, Фастрид ворчала, что он ходит домой только ночевать. Однако когда за ним прислали со Святой горы с просьбой явиться немедленно, он без возражений сел на коня. У Эльгиной избы сидели среди ее бережатых двое-трое гридей с Олеговой горы, и Торлейв подумал, что мать навестил Святослав. Сердце екнуло: зачем он ему понадобился? Очень хотелось оставить всю эту сагу о Хилоусовом мече в прошлом и больше не отвечать ни на какие вопросы.
Но, войдя, Святослава Торлейв в избе не обнаружил – только Эльгу, Браню и служанок.
– Поди сюда, – позвала его Эльга. – Дело к тебе есть одно.
Торлейв всем видом изобразил готовность служить тетке-княгине.
– Тайное… – с самым загадочным видом протянула Эльга, поманила его к своей шомнуше и отворила дверь. – Что вы делаете со мной? – вздохнула она, подозревая в глубине души, что ее опять втягивают в игры, о которых она когда-то знала очень много. – Тови, я на тебя полагаюсь!
При виде этой двери Торлейв мгновенно вспомнил Прияславу, их недавнее свидание там, свои невольные мечты после этого свидания… Оказавшись внутри, услышал, как за ним закрывается дверь… и тут же увидел ту, о которой думал.
Они застыли, глядя друг на друга. Еще недавно они улыбнулись бы, поздоровались, поцеловались по-родственному. Но сейчас оба молчали, потрясенные сами не зная почему.
– Будь жива, – первым опомнившись, тихо сказал Торлейв.
Прияслава кивнула и поманила его к тому же ларю, на котором они сидели в прошлый раз. Стараясь одолеть неловкость, – ее сдержанность только ухудшала дело, – потянулась и хотела поцеловать его в щеку, но он наклонился с тем же намерением в другую сторону, и ее губы коснулись его шеи. Прияслава ощутила, как он вздрогнул: его толкнул изнутри прилив страстного влечения, словно беззвучная зарница в спящем небе.
Они отпрянули друг от друга. Прияслава хотела заговорить, но не могла, глаза ее были прикованы к его глазам. Ее не отпускал взгляд Торлейва – открытый, удивленный и радостный, обреченный и отчаянный, как будто он вдруг понял кое-что, что не обещало ничего хорошего, но было ему дорого…
– Вы меня обманули… – шепнула Прияслава, стараясь отогнать эти чувства, перевести дело на что-то другое.
– В чем? – так же шепотом ответил Торлейв. В глазах его появилась тревога.
– Мы же с тобой договорились. Я уговор исполнила: сказала ему, что мне явилась бабка и пообещала к Перунову дню…
– Да, он говорил. Спасибо тебе.
– Но ты мне обещал, что к Перунову дню ты скажешь мне, где этот меч, а я передам ему. Через Рагнору. А вы как-то иначе ему передали? Почему меня обошли? И не предупредили. Я могла бы дурочкой себя нечаянно выставить…
– Мы не передавали! – горячо зашептал Торлейв. – Клянусь, мы ни слова не сказали никому! Что меч был в волотовой могиле, на прежнем месте, знали только я и Свенельдич, больше ни один пес! Как он узнал – я не знаю! Он сказал, что ему сказал Один! Ну, мы так его поняли.