– Проснитесь, куры ленивые! – Учиться разговаривать с челядью Малуше не приходилось. – Подите узнайте, где князь! Неужто еще не лег?
Казалось, уже глубокая ночь, и отсутствие Святослава навевало жуть – будто его вовсе нет на свете, будто он сгинул в море мрака…
Послышалась возня и сердитое перешептывание – девки спорили, кто пойдет, пихали одна другую.
– Живее! – прикрикнула Малуша. – А то сейчас толкачом сгоню, босиком у меня по снегу побежите!
В темноте заскрипели доски – какая-то полезла вниз. Долго искала в темноте свои черевьи и свиту. Наконец скрипнула дверь, дыхнуло свежим холодом снаружи – Малуша быстро укрылась одеялом. Одеяло наконец-то у нее было кунье, истинно княжеское – Святослав велел принести еще вчера.
Девка поговорила с дозорными во дворе, вернулась.
– Князь спит давно, у себя с отроками, – доложила она. – Можно лечь? Или еще куда идти?
– Спите, – с досадой позволила Малуша.
Сходив до бадьи – ее велела на ночь принести и поставить в углу у двери, – Малуша тоже легла, но глаз не закрыла. Душу залила обида и тревога. Почему он не пришел? Вся ее жизнь теперь была сосредоточена на Святославе, и то, что он мог о ней забыть или почему-то еще отказаться быть с ней, больно ранило. Но может, он просто засиделся, не захотел ее тревожить? Да лучше бы уж потревожил! Разве она не обрадовалась бы его приходу в какой угодно поздний час! Остаться одной было горько и страшно. Она ведь надеялась, что теперь, когда Святослав принадлежит ей, никогда больше не останется одна!
И грызло неприятное чувство: это как-то связано с появлением Торлейва. Но чего такого он мог сказать Святославу, чтобы оттолкнуть от нее? Что между ними было – Святослав и так знает, скрывать вроде нечего…
Утром Малуша встала даже раньше обычного. Сразу по пробуждении в голове всплыли две мысли: первая – что солоноворот завтра, и вторая – о Святославе. Она плохо спала и теперь чувствовала себя нехорошо: в теле ощущалась неприятная дрожь, слегка мутило. Однако лежать и ждать не было сил – она всю ночь не могла дождаться, когда же наступит утро. Это утро еще ничем не отличалось от глухой ночи, однако Малуша встала и оделась. Выбила огонь, зажгла свечу, потянула за косы спящих лентяек, чтобы скорее растопили печь. Сама накинула старую свиту – Святослав приказал сделать ей хорошую шубу, как прилично княгине, но та еще была не готова, – и вышла на крыльцо.
Возле гридницы горели факелы. После духоты избы плотная свежесть раннего зимнего утра, насыщенная запахом снега, едва не сбивала с ног. Малуша глубоко вдохнула, надеясь, что от воздуха дурнота пройдет. И правда, сразу стало легче. Она взглянула на княжью избу, и тут же там отворилась дверь. По крыльцу простучали шаги нескольких человек. Раздались голоса – и в одном она узнала немного глуховатый голос Святослава.
Придерживая на груди свиту, Малуша пробежала по свежему снегу. У коновязи мельком заметила три-четыре лошади – те мотали головами и испускали длинные струи пара из ноздрей. Были оседланы – кто-то собирался в путь.
– Святша! – Вспрыгнув на крыльцо, Малуша подбежала к нему. – Будь жив! Почему ты не пришел? Куда собрался в такую рань?
– Будь цела. – Святослав наклонился и поцеловал ее; она прильнула к его груди, и даже холод был неважен. – Съездить мне надо…
– Куда?
– К матери.
– Так рано? Да у нее спят еще! Случилось что-то?
– Да… – Святослав отвел глаза. – Кое-что…
– Что? Она захворала?
– Да нет…
– Ну так что же? – Малуша ничего не понимала.
– Погоди, – Святослав сжал в ладони обе ее руки и снял со своей груди. – Приеду – потолкуем. Иди в избу, простудишься.
Он сошел с крыльца и направился к коновязи. Стягивая на груди свиту, Малуша смотрела, как он садится в седло, как вслед за гридями проезжает к воротам, как открываются створки, как исчезает за ними помахивающий хвост его коня… Ну вот, как она и думала. Торлейв передал ему некое известие от княгини, и теперь он едет к матери… Мало ли что здесь могло случиться, пока князь в гощении был, но ей-то тревожиться нечего…
Голова замерзла, снова пробрал озноб. Пора в избу, так и застудиться недолго.
Малуша сделал несколько шагов к своему крыльцу, как вдруг внутри все вскипело, по коже хлынула волна жара – и ее вывернуло на снег.
На дворе у Эльги, когда Святослав туда приехал, и правда еще все спали. В эти дни княгиня разрешала челяди и прочим вставать позднее, чтобы сократить бесконечно длинное темное утро. Гостя не сразу впустили во двор – сонные дозорные не верили, что сам князь, после гощения не видевший мать, явится к ней в такое время, когда весь город еще покоится в глухом сне, будто зачарованный, даже псы не лают. При свете факелов на широком дворе были видны цепочки следов поверх ровного покрывальца свежего снега – это прошла на смену последняя предутренняя стража. Святослав проложил новую дорожку – к крыльцу жилой избы. Постучал.
И здесь открыли не сразу.
– Кто там? – спросил сонный голос Инчи.
– Это я, князь, – хмуро ответил Святослав. – Отвори. Матушку мне надо повидать, – пояснил он, когда дверь открылась. – Сейчас.