Война!
Это ужасное слово отдавалось в ушах звоном железа, криками боли, страха и горя. Я, к счастью моему, мало видела войны: последняя случилась как раз за год до рождения нас с Эльгой. Но матери нам немало о ней рассказывали, и возле Люботиной так и прижился кое-кто из беженцев, разоренных чудью в тот раз.
Погиб в бою стрый Вальгард – так неужели это лишь начало череды бедствий?
Томясь самыми худшими ожиданиями, я вертелась на скамье, не в силах сидеть спокойно.
Гремятина жена, Святогоровна, причитала шепотом, ожидая всяческих бед.
А с нами-то что будет? А что, если Дивислав обвинит Плесков в пропаже невесты? А нас с нашим всем добром возьмет в заложники – а то и хуже?
Когда с шумом растворилась дверь, мы невольно встали. Ворвалась Держана с выпученными глазами, а за ней маячил Аська с вытянутым лицом.
– Пойдем! – воскликнула она, найдя взглядом меня. – Я как знала! Знала я, что ты нашей княгиней будешь! Идем! Старейшины видеть тебя желают!
Я ничего не понимала.
Держана схватила с ларя паволоку, в которой я приехала, набросила мне на голову, взяла за руку и повела наружу.
Куда? Я даже не успела спросить.
Из-под белого шелка я ничего не видела и заботилась больше о том, чтобы не споткнуться.
Идти пришлось недалеко: шагов с полсотни.
Держана велела нагнуться, сама положила руку мне на затылок и заботливо придержала, чтобы я вслепую не грохнулась о косяк.
Я очутилась в просторной избе, полной народу.
Никого не видела, но чувствовала присутствие десятков человек: слышала гул возбужденных голосов, топот, шорох, движение.
Держана за руку вела меня куда-то вперед.
Остановилась.
– Вот племянница моя, дочь сестры моей и воеводы варяжского Турлава, – услышала я голос вуя Гремяты. – Понравится – пожалуйте, не понравится – не обидьте.
Паволоку чем-то подцепили и потащили с моей головы.
В этот решающий миг я, смешно сказать, испугалась, что ее сейчас уронят на грязный пол – белый-то шелк!
Но вот паволока упала (Держана ловко подхватила ее), и в лицо мне уперлись, как показалось с перепугу, сотни глаз!
Конечно, их там было не сотни, а всего человек двадцать. Но все таращились на меня, как на неведомое диво.
Стало тихо, в молчании проходили мгновения.
А я по-прежнему не понимала, что происходит и что они хотят разглядеть на моем лице. Вид у них был такой, будто каждый читает в моих чертах свою судьбу.
– А что, девка-то справная! – первым произнес невысокого роста, но шустрый по повадке старик с большой загорелой лысиной и совершенно белой бородой ниже пояса. – Хорошая девка.
Все загудели: в голосах слышалось одобрение, взгляды повеселели.
Я осмотрелась.
Какой-то мужчина сделал несколько шагов ко мне. Он был моложе всех, хотя не слишком юн: выше среднего роста, крепкий, с грубоватыми прямыми чертами, которые смягчал короткий нос. Серые глаза пристально смотрели мне в лицо.
А я была так изумлена всем этим, что даже не чувствовала смущения – лишь растерянность.