– Жаль. – Рагнвальд вздохнул. – Не успел я.
– Почему тебе жаль?
– Ты, верно, не знаешь: последний сын Харальда Прекрасноволосого погубил мою жену. Добраться до него самого я пока не в силах, но был бы рад встрече с любым из его родичей.
Хёвдинги уважительно помолчали, обдумывая это открытие.
– Может, лучше вернемся в Бьёрко с тем, что уже есть, а за другим придем на следующий год? – предложил более осторожный Эйрик.
Его несколько встревожила возможность примешать к их походу за славой и добычей еще и месть роду Харальда Прекрасноволосого.
– Зачем возвращаться? Зачем пятиться и отступать, когда можно идти вперед? Нас пропустят без боя и даже дадут проводников. Эта река должна вывести на Путь Серебра, ты сам говорил!
– Да, где-то в истоках она на него выходит, – кивнул Эйрик. – Но я не слышал, чтобы кто-то зашел по Дуне так далеко.
– И отлично! – бодро воскликнул Рагнвальд. – Значит, мы будем первыми. Видишь, как нам повезло? Потом люди сложат сагу о Рагнвальде и Эйрике, которые первыми прошли Дуну и вступили на Путь Серебра не с севера, а с востока!
– А если они обманут?
– Мы всех убьем, – прохрипел Хьёрт Синий.
Высокая вода уже сошла, а ниже Асоте реку во многих местах перегораживали пороги и каменистые отмели. Порой воды там было едва по колено, поэтому полочане и латгалы продвигались не слишком быстро. Лодьи разгружали, и латгалы ухитрялись проталкивать их между камней; Городислав сомневался, что справился бы с этим делом без них.
– Нужно сегодня в ночь выслать разведчиков, – сказал Городиславу Корьята, когда закончился четвертый переход и войско встало на ночлег. – Мы расспросим людей в селениях – может быть, варяги уже близко.
На пути войско не раз встречало беженцев: женщины гнали по берегу скотину, везли на телегах пожитки, надеясь уйти подальше за пороги, куда не доберутся враги. Но они бежали лишь от слухов о приближении грабителей и не знали, докуда те уже дошли.
Мысль о разведке Городислав посчитал разумной. Ему очень хотелось пойти самому, но, конечно, тут больше годились местные жители – знающие эти края и способные расспросить селян.
Войско устроилось на ночь. Городислав до полуночи обходил дозоры: его слегка колотило от волнения, спать не хотелось. Возможно, уже завтра будет бой! Захватывало дух, теснило в груди, и будто какая-то сила приподнимала и несла вперед. У полочан и латгалов большое войско – почти тысяча человек! – все хорошо вооружены, умеют владеть оружием и полны решимости. Не сказать чтобы за эти недели он полюбил латгалов, но эти люди, упрямые, гордые и воинственные, внушали уважение. Они знали свои обычаи и не искали чужих; они жили в краю отцов уже полторы тысячи лет и не собирались ни занимать чужие земли, ни оставлять свои. Сердца их были упрямы и несокрушимы, как сам Плачущий Камень.
На своей земле Перконс… то есть Перун даст им победу. Они разобьют варягов, возьмут всю их добычу. То, что варяги отняли у земгалов, достанется победителям. Полочане вернутся домой разбогатевшими и со славой. Когда осенью приедет его смолянская невеста, ему будет чем ее встретить. Она увидит, что выбрала жениха не хуже всяких там киевлян. А потом, имея договор с латгалами и прочими, они станут торговать по Двине и богатеть каждый год. Сами будут давать печати купцам, потому что путь через Двину в Варяжское море короче, чем через Волхов. И со временем Полоцк станет велик и богат, как сам Киев. Прияслава увидит, что правильно выбрала мужа…
Увлеченный этими мыслями, Городислав не заметил, как заснул. Разбудил его Радим:
– Княже! Вставай!
– А? – Городислав открыл глаза, сбросил с головы суконную свиту, которой накрывался от комаров, и удивился: как темно!
Путешествуя накануне Купалы, он привык, что ни вечером, ни утром темноты застать почти не удается.
– Корьята прислал. Выйди, хочет поговорить.
Выбравшись из шалаша, Городислав увидел костер дозорных, а рядом – Корьяту, Лигейко и еще кое-кого из их родни.
– Пришли разведчики, – сказал ему Корьята. – Варяги уже совсем близко. Завтра мы неизбежно с ними столкнемся. Но они, похоже, об этом еще не знают.
– Не знают! – встрепенулся Городислав. – Так чего случай терять? Мы можем пойти вперед, пока они спят…
– Если выступить быстро, то мы успеем дойти до их стана как раз к рассвету.
– Нападем, пока спят, перебьем сколько сможем, и… будем биться! – закончил Городислав, не очень представляя, как все пойдет дальше.
До этого «потом» оставалось пока очень далеко. Видимая глазу жизнь заканчивалась на том мгновении, когда он наконец нанесет первый удар по врагу.
– Прикажи будить твоих людей, а я разбужу моих, – кивнул Корьята.
Вскоре выступили. Полочане зевали, не выспавшись, но понимали: так надо. Завтра кончится эта война, и можно будет вернуться домой. Непривычные к походной жизни, они думали и говорили все о простых вещах: о покосе, о том, как дома на полях всходит рожь, о том, что успеть бы вернуться до зажинок…