"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Это значит, я буду где-то там разбит, но уцелею? – спросил Рагнвальд чуть погодя.

Гуннхильд слабо закивала.

– На середине пути тебя ждет какой-то разгром, но потом все выправится и ты дашь начало процветающему роду. Но дороги назад в раскладе нет. Перед тобой открыт путь, и он – в одну сторону. Да, теперь я уверена, что хотела передать мне Фрейя.

Она опустила руки, и ее усталые голубые глаза вновь сделались человеческими.

– Трое было их – конунгов из рода Инглингов. Дорога четвертого – то есть твоя – лежит отсюда прочь, но Фрейр покровительствует тебе. Я никому не скажу про этот разгром на полдороге. И ты не говори. Люди пойдут за тобой с веселым сердцем, и в конце пути судьба вознаградит достойных и удачливых. Харальд снарядит тебе корабли, а я до весны вышью стяг. На первых порах он будет оберегать тебя.

– Почему только на первых? До разгрома?

– Нет, пока у тебя не появится другой.

– Почему у меня должен появиться другой стяг?

– Да потому что там, на Восточном Пути, ты найдешь себе жену! – Гуннхильд посмотрела на брата, удивляясь его недогадливости. – Ту жену, с которой вместе положишь начало новому роду. И она, разумеется, сама вышьет тебе новый стяг.

Когда весной корабли Рагнвальда отплывали от причалов Хейдабьюра и тянулись через фьорд Сле, Гуннхильд не провожала его. После йоля она наконец, к своей радости, забеременела, но переносила свое положение так тяжело, что почти не выходила из дома. Рагнвальд простился с ней в полутьме спального чулана. Гуннхильд мучили тяжелые воспоминания и предчувствия. У Харальда ведь уже был один ребенок: сын Свейн, который родился жалким недоношенным заморышем и первые два месяца жил в подогретых пеленках, однако своими крохотными ручками так вцепился в жизнь, что уже догнал ровесников, родившихся в срок. Вот только матери, Хлоде, его рождение стоило жизни, и у нее беременность тоже протекала тяжело.

– Это оттого, что она водилась с ведьмами, – напоминал сестре Рагнвальд. – Ведьмы и забрали ее. А твою свадьбу благословил сам Один. У тебя все будет хорошо. Ведь мать остается с тобой.

Он имел в виду свою мать – Одиндис. И та пришла проводить его.

– Я уже дважды получала весть, будто ты умер, – сказала она ему у причала. – Прошу тебя, сделай так, чтобы в третий раз эта весть пришла уже после моей смерти.

– Раньше нет смысла – все равно ты не поверишь, – ухмыльнулся Рагнвальд, к которому весной стала возвращаться прежняя веселость.

Одиндис только закивала в знак согласия.

«Для своей родни я теперь бессмертный, – подумал Рагнвальд. – Кто бы теперь ни рассказал им, что я умер, они лишь переглянутся и скажут: опять как в прошлый раз! Оно и к лучшему».

А ведь третий раз наверняка будет. Когда настанет срок того разгрома, что предрекла ему руна Хагалаз у Сигтрюггова камня.

Харальд со своими приближенными тоже пришел проститься. Он сказал все, что положено, а перед этим сам принес жертвы Ньёрду, Тору и Одину, прося охранить его родича на суше и в море, послать ему удачную дорогу и победы в сражениях. Но Рагнвальд не сомневался: Харальд желает видеть его благоденствующим очень далеко отсюда, чтобы последний мужчина из рода ютландских Инглингов больше никогда не показывался в этих краях.

Сто лет они правили здесь, и вот что от них осталось. Лишь камень с надписью «Асфрид сделала этот надгробный памятник…». Но это – надежный союзник. Он переживет века и не изменит потомкам Олава Старого, пришедшего из Свеаланда.

Сто лет спустя последний из них, Рагнвальд сын Сигтрюгга, пересекал море в обратном направлении. Сейчас путь его лежал в Бьёрко, знаменитый шведский вик, на восток от которого лежало море, называемое, разумеется, Восточным[386], и откуда начинался длинный Восточный Путь. Миновать Бьёрко было нельзя, хотя об этом Рагнвальд очень сильно жалел. Именно туда они бежали с Ингер из дома Горма, и там справлялась их свадьба.

На подступах к Бьёрко несколько дней шли через шхеры – мелкие каменистые островки. Иные населяли только морские птицы, что кружили над кораблями; на других, что побольше, виднелись целые хутора, и козы щипали травку над самыми волнами. Позади себя ютландцы видели взмывающие в небо столбы дыма: жители шхер предупреждали обитателей внутренних земель.

Вскоре навстречу пришельцам вышла дружина, которую конунг свеев постоянно держал на морской заставе.

– Это я, Рагнвальд сын Сигтрюгга! – прокричал он вождю в шлеме с позолоченными накладками, пожелавшему узнать, кто он такой и чего хочет. – Бьёрн конунг помнит меня, я навещал его не так давно.

– У свеев уже новые конунги – Олав и Эйрик, – ответили ему. – Но они тоже захотят узнать, чего тебе здесь нужно.

Понятное дело: при виде дружины на полусотне кораблей вблизи своих берегов каждый захочет узнать, что ей здесь нужно…

Вик Бьёрко ничем не уступал Хейдабьюру и очень на него походил: так же теснились на плоском сером камне домишки с дощатыми стенами, почти вплотную друг к другу. Древнее купеческое поселение со стороны суши защищала стена, как Хейдабьюр – Датский вал. Но допустили сюда лишь корабль самого Рагнвальда, прочее войско осталось в шхерах, где заняло несколько крупных островов и могло пока развлекаться сбором яиц, охотой на птицу и ловлей рыбы.

Еще на заставе Рагнвальд узнал главные новости. Бьёрн конунг умер позапрошлой зимой от прилипчивой лихорадки: она тогда многих унесла, и говорили, что виной – совершенное здесь убийство Кнута сына Горма, человека королевской крови. Особенно ясный знак гнева богов видели в том, что от той же хвори умер и Атли Сухопарый – гостеприимный хозяин, принимавший тогда в своем доме Олава и его родичей. И здесь ткань жизни безжалостно смята рукой норны, и здесь уже ткалось нечто новое…

На острове Адельсё Рагнвальд отправился в конунгову усадьбу. Прежний конунг Бьёрн, что сидел на своем престоле, как снежный тролль, скрюченный болезнью спины, правил дольше, чем иные живут, и, честно говоря, ужасно всем надоел. В первую очередь – собственным детям, которые уже утратили надежду его пережить. Троих сыновей, взрослых мужчин, Бьёрн похоронил, и болтали, что он-де знает ту древнейшую ворожбу, что позволяет отцу продлевать свою жизнь за счет родных детей.

Лишь двое его сыновей оказались столь счастливы, что дожили до погребения отца. Старший из них, Олав, мужчина на пятом десятке лет, возглавлял многочисленное семейство. Второй, Эйрик, был лет на десять его моложе и не женат. Они родились от разных матерей, у обоих имелась знатная влиятельная родня, и тинг, скорее изумленный, чем опечаленный смертью Бьёрна, провозгласил конунгами сразу обоих наследников. Никто не хотел, чтобы они передрались: уж слишком близко Адальсё от вика, а кто же поедет с товарами туда, где идет война?

Как старший, Олав занял усадьбу Адальсё, а Эйрик поселился в Бьёрко в воинских палатах. Дела они тоже поделили: Олав ведал обороной и тяжбами Свеаланда в целом, а Эйрик с дружиной в пятьдесят человек обеспечивал порядок в вике и на торгу. Он и позвал к себе Рагнвальда с его людьми.

[386] Название Балтийского моря у скандинавов.