"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Я хотела, чтобы он решил, зная, что к чему! – Эльга остановилась и обернулась к Мистине. – А ты опять всех обошел!

Она вонзила в лицо Мистины негодующий взгляд, будто надеялась поймать на нем проблеск вины. И знала, что напрасно. Этот свой излюбленный прием он усвоил едва ли не в отрочестве. Правильно запущенный слух – оружие посильнее рейнского меча. Всякому охота послушать и поговорить о том, чего никто еще не знает. И скоро об этом будут знать все. А то, что знают все, уже поэтому становится истиной. Раз все знают – стало быть, правда. Бороться с этим так же нелепо, как драться с ветром.

– Ты хотела, чтобы он решил, зная, что к чему, – размеренно повторил ее слова Мистина. – Но не хотела, чтобы он знал.

И замолчал, давая ей закончить мысль: сама устроила так, что дела не решить.

Он был прав, и Эльга не возражала, а только ломала руки с греческими самоцветными перстнями.

– Расскажи ему, – предложил Мистина. – Еще не поздно.

С такой искренностью, будто и правда указывал возможность все исправить.

Эльга села, словно вдруг устала от волнения.

Давным-давно, в первую зиму, какую Эльга и Ута прожили в Киеве со своими мужьями, они все условились между собой: о том, что Улеб – сын Ингвара, не должен знать никто. В том числе и сам Улеб, и его якобы старший двоюродный брат Святослав. Еще до замужества Эльга получила предсказание, что у нее родится всего один сын, и не одно важное решение она приняла ради прав и наследства этого единственного сына. И вот настал срок нового выбора. Она-то понимала, как важно для людей, стоящих вблизи княжьего стола, иметь жену княжьего рода. Святославу следовало знать, что его двоюродный брат – на самом деле такой же сын Ингвара, как и он сам. И сам же Святослав собирался вручить ему жену, которая сделает их почти равными!

Может ли такое быть, что Святослав возьмет назад свое согласие, если узнает правду сейчас? Опираясь подбородком о сцепленные пальцы, Эльга смотрела в стену, будто пыталась просверлить ее взглядом, но в действительности стремилась пронзить мысленным взором грядущее. Не нужно быть вещуном, если ты умен и знаешь людей. Святослав и Улеб – друзья неразлейвода, точно так же, как в свое время были Эльга с Утой. Святослав доверяет ему, как себе. Он не увидит в нем соперника. Улеб не честолюбив и не пойдет против брата, в котором привык видеть и своего князя. Может, никакой опасности и нет?

Да, но честолюбивой может оказаться его будущая жена! Та самая смолянка, дочь покойного Сверкера. И как теперь узнать, какова она?

Какова! Это девчонка с косой, на уме снизки да паволоки! В укладку с приданым старые лелёшки запрятаны – жаль расставаться. А она о ней размышляет, будто о василисе цареградской!

Однако… Сама Эльга была не старше той девчонки, когда решилась на шаги, изменившие, как потом оказалось, всю судьбу земли Русской. Так почему думает, что та смолянская девчонка проста? При таких-то дедах!

Если умный человек считает других простаками, сказал ей как-то Мистина, значит, не так уж он и умен. Он говорил о ком-то другом, но Эльга запомнила.

Однако пока тайна сохраняется, даже женатый на княжне Улеб куда менее опасен, чем если правда выйдет наружу.

Краем глаза наблюдая за Эльгой, Мистина заметил, как ее лицо немного расслабилось, будто растаял лед под белой кожей. Она к чему-то пришла.

– Ну что же… – сказала она наконец. – Князь свою волю объявил, а слово князя русского – тверже камня.

И Мистина тайком перевел дух. Она решила оставить все как есть.

Прияна растопила печь, поставила горшок с водой на кашу – обычно она варила на два дня, чтобы меньше возиться, – а сама уселась на завалинке снаружи и стала глядеть на лес. Так она могла сидеть сколько угодно. Прямо напротив избушки, шагах в двадцати, стояли две взрослые березы – не молодые, но и не старые, с белыми высокорослыми телами толщиной в стан самой Прияны. Нередко она по полдня, если не морозило, сидела здесь, не сводя с них глаз и вслушиваясь в их беззвучные голоса.

Через эти два белых ствола ей открывался вход «на ту сторону». И она подолгу блуждала там, но если бы ее попросили рассказать, что она видит – не нашла бы слов.

Просить было некому: на много поприщ вокруг простиралась безлюдная дебрь. Прияна переселилась в избушку Ведьмы-раганы, пустовавшую уже восемь лет. Баба Еглута первой из ее обитательниц не умерла там, а просто вернулась в белый свет. Ее сын-вилькай стал князем смолянским, и она, в год гибели Велеборовичей скрывшаяся в лес ради его спасения, смогла вернуться. Но преемницы ей не нашлось. Духи никого не звали. Пока Прияна не возвратилась в Свинческ после неудачного побега в Киев…

Раздосадованный Станибор не знал, как быть. Его обидчик, похититель девушки, лежал мертвый – будто настигнутый и наказанный самой судьбой. Тело отправили в Смолянск – ждать, пока вернется из полюдья Соколина и приготовит все для погребения. С этим делом предстояло погодить до весны: не устроить «русскую могилу», когда поле жальника покрыто снегом. Гневаться на двух женщин Станибор постыдился. Но приходилось как-то спасать честь и замыслы, поэтому постепенно, через жену он договорился с сестрами-Свирьковнами: о попытке побега забыть. Никому не рассказывать, от всех не бывших при этом постараться утаить. Станибор давал понять, что разглашение побега повредит чести Прияны, а ему в ответ намекали, что тогда она уже не сможет послужить средством ни для каких выгодных союзов. Условились молчать, а Станибор пообещал не выдавать Прияну за Всесвятова сына, пока она сама не пожелает.

Но хотя никто ее не трогал, дома ей не жилось. Сердце не лежало ни к какому занятию. Бралась было прясть, но Ведома, только глянув на лицо сестры и веретено в ее руке, подошла и отобрала веретено.

– Ты точно как матушка сейчас, она лет десять так просидела! Видеть не могу! Лучше ничего не делай!

Никто Прияну не бранил, но само присутствие людей вокруг докучало ей. Она не вышла до конца из Нави, куда вдруг заглянула, не успев выпустить руку умирающего Хакона. Пережитые тогда ощущения порождали множество мыслей. Она вдруг как будто повзрослела лет на десять. Ведома, напуганная этими переменами, снова рассказала ей в подробностях все, что случилось с ними обеими восемь лет назад: что она, Прияна, вовсе не умирала и даже не болела, а в могилу Рагноры Сверкер приказал положить тело девочки тех же лет, умершей по дороге дочери чьей-то полонянки из тех, что везли на Волжский путь продавать. А потом, когда Ведома поддалась на обман и вернулась, Сверкер придумал целую сагу о том, как обе его дочери якобы три года прожили у Кощея.

– Ты не умирала! – внушала Ведома. – Жила у матушки, только из избы тебя не выпускали, чтобы люди не видели. Ты не встречалась с Кощеем. Ты – обычная девка…

И умолкала беспомощно, сама сомневаясь в своих словах. Пусть тело Прияны не опускали в бабкину могилу, но дух ее Навь посчитала за свою добычу. Законную добычу, отданную тем, кто имел право отдать, – родным отцом.

Однако попрекать Сверкера поздно. Прияна, внучка знаменитой колдуньи, обеими ногами встала на указанную тропу и не могла сойти. Уже через день после возвращения домой она запросилась в избушку Ведьмы-раганы.

– Не насовсем, до весны. Пока в себя не приду. Здесь тяжело мне. Постоянно будто натыкаюсь на кого-то… Там просторнее.

Ведома не испугалась и не стала ее отговаривать. Она понимала: где недуг подхвачен, там и будет излечен.