"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Гриди с этими правилами знакомы были давно: примерно в таких схватках их обучали с детства.

Лют заметил, что стоявший справа Гордина – из сотни Енаря Шило – косится на него с явным вызовом. Гордина носил прозвище Печенег, а еще Вошеед – его мать была печенежкой, от нее он унаследовал жесткие черные волосы и невысокий рост. Однако бойцом он был сильным и опытным; связавшись с ним, Лют неизбежно потерял бы много времени, а этого он не хотел. Поэтому, когда Асмунд взмахнул сулицей и крикнул: «Начали!», Лют метнулся в другой конец поля.

По первому же знаку площадка наполнилась грохотом: дубовые мечи разом обрушились на дерево щитов. Заорали зрители. Пролетев через поле, по дуге, Лют походя рубанул кого-то, но из неудобного положения – справа налево, и тот легко отмахнулся. Краем глаза отметил, что Молята следует его примеру и тоже бежит по дуге, только в другую сторону. Заметил… и тут же налетел на Бернаву из сотни Трюггве – здоровенный, полный, рыжий, тот вот только что срубил одного противника и развернулся, выискивая новую жертву.

Распятнай тя… Встреча явно неудачная. Тяжелым мечом Бернава размахивал, будто хворостиной. Был он лет на десять старше Люта, и выпученные серые глаза его смотрели на юного соперника, будто хотели проглотить живьем.

Проглотил один такой! Не сбавляя шага, Лют нырнул под удар, колобком прокатился по земле и вскочил у Бернавы за спиной. А на того тем временемем наткнулся Избой – и застрял. Вот и отлично, эти двое друг друга займут надолго.

Прямо перед Лютом рубились Репьяк из Тормаровой сотни и Асбьёрн, за которым так и закрепилось прозвище Недорезанный. Мимоходом Лют рубанул Репьяка по бедру, вынудив сесть; Асбьёрн, оставшись без противника, не стал хлопать глазами, а сразу накинулся на Люта. Щит скрипнул под сильным ударом; Лют ответил, метя в голову, поддернул ногу, уходя от удара. Рубанул сверху вниз, тут же шагнул под встречный удар – толкнул Асбьёрна плоскостью щита и сам рубанул под колено. И попал. Асбьёрн сел на землю, потирая ушибленное место с черным пятном сажи. Что-то злобно бормотал, но слушать было некогда. Эта игра – не поединок, где можно долго кружить друг перед другом, вымеряя каждый шажок. Здесь все надо делать быстро.

На Люта уже опять надвигался Бернава – ухмылка во всю рожу. Этот жен себе не искал – ему лишь бы подраться, выведи хоть козу хромую. Связываться с ним Лют не хотел и попытался проскочить мимо, но Бернава явно решил его не упустить – пнул в щит, едва не выбив из руки, и одновременно обрушил меч на голову. Лют едва успел подставить свой, сливая удар. Под целым градом выпадов, прикрываясь трещащим щитом, Лют отступал к краю поля. За спиной дико орали зрители. Лют уже не знал, как быть – увернуться некуда, а противостоять здоровому, как медведь, Бернаве он не мог.

За спиной у рыжего выскочил Молята и со всего размаху приложил дубовым клинком между лопаток. Бернава аж задохнулся и замер с выпученными глазами – будто его настоящим мечом рубанули. Потом сглотнул, опустил щит на землю и уселся на него с сердитым видом – рановато для него кончилась потеха. Бурчал что-то про троллеву матерь и Мировую Змею…

На площадке меж тем стало посвободнее. Уже половина бойцов сидели на своих щитах или лежали, прикрывшись щитом сверху, чтобы их не затоптали дерущиеся. Уходить с поля до полного окончания драки было нельзя, так что предосторожность не лишняя. Быстроногий Молята уже попал в западню: не успел отскочить от поверженного Бернавы, как его взяли в середине поля Клёст и Радуля, оба из сотни Оддгейра. Они с самого начала сговорились биться вместе и шли по полю, выбивая противников-одиночек. Лют было хотел помочь Моляте, но не успел – тот уже садился, с черным пятном сажи на плече.

Клёст и Радуля уже надвигались на Люта – расходились, чтобы теперь его зажать с боков. Давайте… пасть пошире…

Лют кинулся вправо, обходя противников по дуге, так что один все время заслонял от него другого и мешал ему. Вдруг заметил, что, кроме них троих, на поле уже никто не бегает – все сидят и наблюдают за ними, единственными, кто уцелел. Со спины напасть было больше некому, оба оставшихся противника находились перед Лютом. Они втроем кружили по полю; вот Радуля метнулся к Люту, пытаясь достать в длинном выпаде. Лют живо присел на колено, прикрылся щитом сверху и рубанул над землей. Попал – и тут же отскочил. Радуля, будто не заметив удара, шагнул к нему, замахиваясь по новой, но Асмунд осадил его резким выкриком, а сын его Вальга, помогавший следить за схваткой, ткнул Радулю древком сулицы в спину. Тому ничего не оставалось, кроме как сесть.

Зато Клёст налетел на Люта, будто вихрь. Но Лют его не боялся – поодиночке ни один из двух друзей был ему не соперник. Раз-два – несколько хлестких ударов, и Клёст уже отступает. Пятится, не видя, что за спиной у него полулежит на земле, ухмыляясь, Вади из сотни Вигота.

Когда до «павшего» Клёсту оставался всего шаг, Лют правой отбил его меч в сторону, а левой ударил краем щита, метя в голову. Клёст успел прикрыться, гася опасный удар, сделал последний шаг назад… и, конечно, споткнулся о лежащего. Нелепо взмахнул руками и упал на спину.

Оставалось лишь податься к нему и ткнуть концом меча под ребра.

Лют поднял голову и быстро огляделся – не притворился ли кто «мертвым», чтобы теперь вдруг вскочить и напасть сзади на победителя – последнего соперника? Но нет – все сидели смирно и смотрели на него.

По ушам ударил крик толпы – до этого Лют его не слышал. Взгляд упал на помост – сама княгиня в волнении подалась вперед, вцепившись в подлокотники. Все шестеро талей стояли у самого края, увлеченно следя за непривычным для них, таким захватывающим зрелищем.

Лют выдохнул и четким движением вскинул меч над головой.

Он подошел к помосту и поднялся по трем ступенькам. Княгиня встала со стольца – румяная от волнения, она улыбалась, глаза ее сияли. У всех на глазах обняла его – тяжело дышащего, с влажными пятнами пота на белой сорочке. Ветляна слышала, как княгиня сказала, держа ладони у Свенельдича на плечах:

– Другие просто побеждают, а ты делаешь это красиво!

И так смотрела на него, будто видела в его раскрасневшемся лице сияние золотого Сварожьего сада.

Лют поцеловал ее, над ее плечом глянул на заложниц.

– Можно я возьму себе какую-нибудь? – улыбаясь, он посмотрел на княгиню, будто дитя, что просит у матери лакомство.

«Можно я…»

Эльга рассмеялась, почему-то на миг прикрыла лицо ладонью.

У Ветляны вдруг мелькнула нелепая мысль: скажи сейчас княгиня «да», и он выберет саму княгиню. Сейчас ему позволено все – младшему сыну Свенельда, старого волка, за одну зиму доказавшему, что со временем послужит достойной заменой прославленному родителю.

– Как я рада видеть, что у твоего отца вырос такой сын… – княгиня будто услышала ее мысли.

– А как я рад, что ты видишь во мне достойного сына моего отца!

Лют не понял – сейчас еще не мог понять, – о чем думала Эльга, произнося эти слова. Но, глядя, как радостно кричит толпа киян, радуясь его успеху, как машут ему деревянными мечами «воскресшие покойники», признавая его победу, он мог наконец вздохнуть с облегчением.

Сбылась его самая дорогая надежда. «От тебя самого зависит, что в тебе победит – кровь конунгов или кровь рабов», – еще в детстве говорил Люту Свенельд. И вот детство кончилось. Весь Киев, вся русь и даже сам Свенельд из небесных палат ясно видят, какая кровь в его сыне победила.

Глядя в его сияющее лицо, прекрасное в своей радости, будто солнце, Ветляна задыхалась от волнения. Эта бьющая через край красота, яростная жажда жизни и победы, которой Свенельдич-младший был полон, золотым лучом сверкнула в том мраке, где уже не первый месяц жила ее душа. Она еще не верила, что после всех потерь когда-нибудь сможет почувствовать себя счастливой… смириться с неволей… забыть своих… простить и принять чужих… Но откуда-то знала: если сможет, то вот оно перед ней – солнце ее новой жизни.