"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бурные, кровавые и горестные события заслонили в памяти Володислава тот разговор. Но теперь, увидев Ингорев меч, и впрямь посланный самими богами – уж конечно, река не отдала бы каким-то глупым отрокам такое сокровище, не будь на то воли богов, – Володислав вновь вспомнил о мечах из Плеснеска.

Полностью сути дела Сигге тогда не открыл. Поведал лишь, что грядущей зимой Свенельд должен был доставить в Плеснеск, что в земле Волынской, пять сорочков белой веверицы[332] откуда-то из дальних краев и там обменять на десять харалужных мечей. Легко получить шкурки, как он сказал, удастся едва ли – Ингорев брат, который их привезет, уже будет знать, что бывшая Свенельдова дружина в ссоре с его наследниками. Но можно будет попытаться перехватить их, когда скору повезут в Плеснеск – Свенельдичи не захотят нарушить уговор, лишиться и прибыли, и выгодных связей. Ну а если не выйдет завладеть дорогим товаром, то всегда останется возможность открыть тайну этой сделки плеснецкому князю Етону. Это даст свою выгоду, и немалую: разозлившись за обман, старик Етон разорвет союз с Киевом и встанет на сторону нынешних врагов – древлян. Сигге уверял, что хорошо знает Етона – недаром же много лет ездил к нему с товарами. Он брал эти переговоры на себя и обещал достать для древлян могучего союзника. Тогда князья деревские будут спокойны за свои западные рубежи, зато киевским русам придется очень плохо, перекрой им Етон пути к моравским и баварским торгам.

Как именно найти в Плеснеске тех людей, что привезут мечи, Сакс не сказал. Главные тайны он держал при себе, чтобы его не обошли при дележе добычи. И теперь Володислав вспоминал его со смесью сожаления и досады: со смертью Сигге и еще одна возможность нанести киянам тяжкий удар ушла из рук…

А что, если не ушла? Ведь он знает не так мало: что мечи привезут зимой в Плеснеск. Если открыть это Етону, он, князь, сумеет в собственном городе и найти нужных людей, и заставить их показать утаенный товар. Можно взять с Етона клятву, что он отдаст древлянам хотя бы несколько мечей. Но кому бы мечи ни достались – вручит Етон их древлянам, возьмет себе или отошлет назад, не желая ссориться с властителями баваров и саксов, – он поймет, что русам веры нет и что куда лучше ему стать другом древлянам, а не им.

Половину ночи Володислав ворочался, раздумывая, как лучше поступить. Эй, стрый Малко! Как тебя сейчас не хватает! Отца Володислав почти не помнил – того убили русы, когда младший сын был нестриженым детищем. После смерти Олега Вещего покоренные им древляне сбросили узду и несколько лет вели войну с Олегом-младшим, наследником деда. И проиграли ее, когда Свенельд вернулся из поездки на север, в Остров-град, с войском наемников-варягов. Тогда погиб и отец Володислава, князь Добронег, и старшие братья. От мужчин семьи остались двое – Маломир и Володислав. Русы позволили им сохранить власть при условии, что деревским князем будет провозглашен не зрелый муж – брат покойного Добронега, а его трехлетний сын. Зато они пообещали Володиславу в жены Предславу Олеговну – правнучку Вещего. И свадьба состоялась десять лет спустя, когда в Киеве сидели уже другие хозяева, но столь же враждебные древлянам. Едва Ингорь, когда-то привезенный в Киев как заложник, подрос и стал мужчиной, как матерый волчище сожрал Олега Предславича, как перед этим – деревских князей. И отдал киевский стол своему выкормышу.

Казалось, война эта идет давным-давно. Конечно, не в день избоища на страве она началась. И даже не в день их победы над Ингорем. Умер Свенельд, и известие это ударило в лицо, как порыв свежего ветра. Древляне, сдается, даже опьянели малость от этого вкуса внезапной воли. И когда Мистина Свенельдич приехал хоронить отца, он, Володислав, метнул свою шапку на куньем меху к подножию чура и объявил, что прежней дани Дерева давать больше не станут.

Не своей волей Володислав объявил о разрыве договора. По совету с ними всеми – Обренко, Пятункой, Турогостем, Любоведом… Где они теперь? Случалось им спорить, но все же Володислав часто находил помощь и опору в их уме, мудрости, знании справедливых дедовых обычаев. Но нету их больше. Никого. Хоть ступай на их могилы да ложись там спать, чтобы хоть во сне явились, посоветовали что…

Советоваться пришлось с Коловеем, Красилой и Миляем. Из новых своих соратников Володислав уже выделил этих троих. Прежде за них говорили старейшины их родов, но теперь, заняв освободившиеся места, наследники показали себя не худо. Коловей, самый молодой из всех, удалец собою, был отважен и предан, а Красила, мужчина лет тридцати пяти, имел простецкое лицо с широким носом, но был на деле куда умнее, чем на вид.

– Надо к Етону послать прямо сейчас верного человека! – настаивал Красила. – Нам подмога нужна поскорее. Откроешь ему, что за лжецы его друзья киевские, глядишь, к зиме он нам уже и войско в подмогу пришлет. Не жди, пока беда под Искоростенем в рога затрубит – тогда искать подмоги поздно будет.

– Тогда ты и поезжай, – решил Володислав.

– Я? – Красила так удивился, будто ему предлагали нарядиться березкой на Ярилин день.

– А у меня тут народу густо? – Володислав выразительно оглядел избу, где сидели они втроем. – Нету у меня других-то, кому бы я верить мог. Ты поедешь с Етоном толковать, а мы с Коловеем и Миляем будем войско собирать и к рати готовиться. Верно, друже?

– Верно! – Коловей широко улыбнулся, показывая промежуток между крепкими передними зубами, будто его зазывали с девками круги водить. – Это дело по мне в самый раз!

– Да с кем же я поеду? – Красила развел руками. – Тут путь не близкий, хоть десяток отроков надо взять, а у меня и лошадей столько нет. И хозяйство нельзя оставить без людей совсем.

– Поищем тебе и людей, и коней, – пообещал Володислав. – Помните, други: силу Ингореву боги нам отдали. Сколько раз они нас примучивали – но уж в этот раз мы одолеем, чтоб мне глаза лишиться!

Это место назвалось Божищи. В прежние времена в окрестных лесах близ реки Рупины обитал род Завишичей. Было их много – четыре веси. Но сгинули они в прежних войнах сперва с Олегом Вещим, а потом с его наследниками. Кого перебили, кого угнали в полон, кто ушел на полуночную сторону, за Тетерев. Жители остались только в одной веси, а старое родовое святилище оказалось заброшено. Последние Завишичи сами с трудом припомнили сюда дорогу. Но место было хорошее: всхолмление среди чащи, окруженное болотами. В былую войну, лет двадцать назад, Завишичи скрывались здесь от врагов и устроили укрепление. Поверх земляного вала поставили частокол из крепких бревен, а проход через вал на площадку загородили дубовыми воротами. За минувшие годы частокол поветшал, и пришлось десяток бревен заменить, зато теперь это было крепкое место, где легко разместилась вся Миляева дружина. Жить можно было в двух обчинах, где легко устроилось бы хоть сто человек. Только крыши подновить. Когда-то жители четырех весей собирались здесь на пиры, а теперь на широких земляных скамьях постелили лапник, и на них спали Миляевы отроки.

Передав Володиславу Ингорев меч, Берест хотел вернуться домой, но князь не пожелал его отпустить.

– Куда ты собрался – с бабами старыми в углу сидеть? – Володислав даже рассердился, когда Берест на другой день после веча пришел прощаться. – А с русью воевать кто будет? Я один? Ты не слышал, что вчера мужи нарочитые решили? Будем рать созывать, вооружаться и пойдем руси мстить за обиды. А он домой собрался! Ты отрок толковый и неробкий, как раз таких мне и надо. Оставайся у меня, воли я тебя не лишаю, кормить и одевать буду, а там, глядишь, и до добычи дело дойдет. Смотри – отличишься, возьмешь добычу, добудешь жен, и новый род от тебя пойдет, могучий и славный!

Берест сперва растерялся: домой он хотел ехать по привычке, не зная для себя иного места на свете белом, кроме полусгоревшей веси над Иршей. «А се покон четвертый – где могилы дедовы, там земля твоя…» Но князь прав: без рода у него не осталось иных дел и целей, кроме мести. А в одиночку мстить руси – такое только в сказках бывает. Он же хотел, чтобы князь собрал войско. Но из кого это войско должно быть собрано? Да из таких, как он, Берест Коняев сын. Волшебной укладки у князя нету, чтобы оттуда готовая рать выскочила.

А войско было нужно – война подбиралась все ближе. С первым снегом на Днепре обнаружилось сотни три-четыре русских оружников: они пришли не от Киева, а сверху по Днепру, заняли деревский городок Нелепов и стали оттуда делать набеги на окрестные веси. К Искоростеню потянулись беженцы с рассказами о разорении и угонах в полон. Туда Володислав послал боярина Коловея с теми, кого успел к тому времени собрать. Но приходилось ждать, что и с юга, от Рупины и Здвижа, где Дерева соседили с полянами, тоже будут набегать разбойные дружины руси. Туда Володислав отправил Миляя – еще одного сына боярского, кто хорошо показал себя в первых схватках на Днепре. Миляй собрал дружину из своего рода – полтора десятка отроков. К ним Володислав добавил Береста: имея настоящую боевую секиру и лошадь, тот оказался в числе лучших в малой Миляевой дружине. Кроме Рыбки, там имелось еще лишь три лошади. Прочие отроки, вооруженные кто рогатиной и луком, кто пересаженным на более длинную рукоять рабочим топором, шли пешком. Пополнить дружину Миляю предстояло в тех самых местах, которые ему назначили оборонять.

По пути к Рупине Берест побывал в Малине – посмотреть, как там дела. Весняки собрались в уцелевшие от огня избы и перебивались как могли: дети ловили рыбу и ставили петли на зверя, старухи копали коренья и собирали ягоды, бруснику и клюкву. Вьюха ходил на лов, и помогали ему самые крепкие из стариков и старух.

– Ничего, переживем! – обещали они. – Не покинут чуры… тебе бы остаться, а? Ты уж совсем молодец…

– Не могу, бабушка, – вздыхал Берест, понимая, что надо бы остаться и помочь им выжить. – Я останусь, другой останется, а потом придут русы и все веси и городки по одному пожгут.

Уехал он не в одиночестве: на крупе Рыбки позади него сидел Липняк.

– Забери меня отсюда! – чуть не со слезами молил тот. – С тоски я тут помру. Как примутся вечерами бабки причитать, а мальцы мамку звать – хоть беги да топись!

– Воевать хочешь?

– А чем я хуже тебя?

Липняку шла шестнадцатая зима: для копья его руки еще были слабы, но с охотничьим луком он справлялся. Только вот лук для него еще предстояло где-то раздобыть. Отец его умер еще прошлой зимой, а кияне угнали двух сестер и мать. Липняк был у нее старшим, и ее, крепкую нестарую женщину, любой грек охотно купил бы для работы по хозяйству, пусть и не по той цене, по какой пойдут ее дочери. Липняк остался совсем один – как Берест.

О Божищах Миляю рассказали в одной деревской веси на Рупине. В округе помнили про старое капище, хотя там давно никто не бывал. Место было наилучшее: есть где разместить людей, скрытно – чужой не найдет, и близко от рубежей – появятся враги, можно будет сразу выступить навстречу. Дней десять или больше Миляй с Берестом и еще двумя всадниками объезжали окрестности, собирая народ. Рассказывали о разорении Малина, о том, как Тетерев-река даровала древлянам Ингорев меч, о сражениях на Днепре. Весняки колебались: все понимали, что для противостояния давнему врагу требуется войско, но никто не хотел в такое тревожное время оставлять семью и хозяйство. Тем не менее рать собиралась: работы в поле закончились, и почти каждая семья, послушав про Ингорев меч, отпускала отрока либо крепкого пожилого мужика. К новолунию под началом у Миляя было без малого семь десятков человек. С такими силами можно было самим сходить в набег на ближайшие полянские селенья. Миляй уже отправил разведчиков – по два-три человека – в разные полянские веси, посмотреть, что там можно взять и нет ли там киевских дружин. Дай Перун удачи – и тогда, как обещал Миляй, будут и припасы, и скотина, и платье, и оружие, и, может, даже кони.

Кони были очень нужны. Пока же лишь четверо – Берест и Липняк по очереди на Рыбе, сам Миляй и его младший брат Тверд на их гнедом, Шептун и Гостимир на своих – несли дозор, объезжая веси. Пахали древляне на волах, и лошади для поездок имелись только у старейшин. Никто, ясное дело, расставаться со своей скотиной не желал, и лишь боярские сыновья, отпущенные отцами постоять за землю Деревскую и поискать ратной славы, приезжали верхом. Князь же едва сумел достать десяток лошадей для боярина Красилы, отосланного с важным делом на Волынь, к плеснецкому князю Етону. Тот поехал, чтобы склонить Етона в этой войне на сторону древлян. Лишь десять лет назад князь плеснецкий, давний недруг киевской руси, заключил с ней союз, но теперь Володислав обещал этот союз расстроить.

[332] Белая веверица – горностай.