"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но позади третьего всадника никого не было. Верховые приближались к броду, а дорога за их спинами оставалась пуста.

– Где наши все? – шепнул Ярец. – Они же должны…

– Тише! – оборвал его Вьюха.

Берест не оборачивался к ним, напряженно переводя взгляд со всадников на дорогу близ поворота. Вот сейчас…

Ну где же? Где?

Что пошло не так? Где малинцы?

– Они всех убили! – выдохнул Ярец и резко втянул воздух, собираясь закричать.

Берест обернулся и резким движением схватил отрока в охапку, одной рукой зажимая рот, другой опрокидывая наземь. Ярец вырывался и глухо вопил сквозь ладонь. В этот миг Бересту хотелось его придушить.

А три русина были уже близко, шагах в десяти. В шлемах, в кольчугах поверх серых некрашеных свит из толстой вотолы. Оглядели местность по обе стороны брода. Ярец утих, лишь хлопал глазами, как корнями обведенный[328]. Отсюда Берест ясно видел лица всадников: все средних лет, у одного русая борода и немного сплющенный нос, у двух других бороды рыжеватые, у первого – заплетенная в две косички. Сосредоточенные лица, глаза внимательно обшаривают заросли… Круглые щиты все трое держали на левой руке перед собой, так что только глаза и были видны.

Не замедляя хода, двое стали подниматься на горку, где лежали стрелки. Один тронулся прямо на Береста и его товарищей. У Береста пропало дыхание; всадник на гнедом коне казался огромным, двигался медленно, как во сне, но приближался быстро. Надвигался, как туча… как гора каменная…

А потом краем глаза Берест заметил справа движение. И будто очнулся: дальше все стало происходить очень быстро.

В верховых полетели стрелы. В щит одного вонзились две стрелы, под вторым вскрикнула и забилась лошадь, и всадник исчез из седла. Зато третий, тот, что ехал, раздвигая конем ветки, прямо на отроков, закричал во все горло что-то непонятное, развернулся и поскакал через дорогу на горку.

Сверху из зарослей вылетела еще одна или две стрелы, а потом два уцелевших руса врубились в кусты. Щиты они теперь забросили за спины, держали поводья левой рукой, а в правой у каждого появилось по сулице. Судя по крикам, шороху и качанию ветвей, пятеро стрелков пустились наутек, как и было оговорено. Оба руса метнули сулицы им вслед, не прекращая погони, и схватились за секиры. Оба непрерывно кричали. Ржала лошадь, третий русин висел на поводьях, удерживая ее, и тоже кричал что-то по-варяжски.

И вот тут стало ясно, где остальные. Донесся давно ожидаемый грохот множества копыт – из-за поворота вылетели полтора-два десятка всадников, строем по двое, и на полном ходу ринулись к горке у переправы. Не снижая хода, взлетели вверх, прорубаясь через заросли. Недавнюю тишину сменили топот, треск ломаемых веток, азартные крики.

Полон там, за поворотом! Где-то там, за деревьями, отсюда его не видно!

– Бежим туда! – пользуясь тем, что всадникам не до них, Берест вскочил и схватил за плечо Вьюху. – Бежим, они там!

Не высовываясь на дорогу, они пустились вдоль нее по опушке. До поворота оставалось шагов сто. Но бежать здесь было нелегко: мешали бурелом, грязные лужи и скользкие кочки. Липняк запнулся о торчащий корень, упал, растянулся во мху.

Уже одолев полпути, Берест услышал справа громкий топот копыт. Выглянул из-за деревьев: прочь от переправы скакали трое. Теперь он бежал с ними наперегонки, но скоро отстал. А на тропе вновь загрохотали копыта…

Едва дыша, Берест выбежал к повороту. И наконец увидел полон и с ним прочую добычу – два воза с разными пожитками, малинское стадо… Пленники были связаны по двое и привязаны к пропущенным между рядами длинным жердям. Между опушкой и полоном стоял еще один всадник с сулицей в руке и пристально вглядывался в заросли. Едва на него не наткнувшись, Берест остановился, вцепился в березу, ища опоры. Грудь разрывалась, сердце едва не выпрыгивало.

– Мати! – вскрикнул кто-то у него за спиной, и к толпе пленников рванулся Ярец.

То ли правда увидел мать в толпе, то ли показалось… Берест отчаянно взмахнул рукой, пытаясь его поймать: не видишь, дурень, тут сторож! Сторожа Ярец не заметил. А тот мигом обернулся на голос и шум движения: не успел Ярец сделать и трех шагов, как рус метнул сулицу. На звук, сквозь ветки.

Полетело несколько срезанных листочков. Ярец застыл на бегу, нелепо взмахнул руками, будто хотел ухватиться за воздух, и упал на спину. Сулица вошла ему прямо в середину груди и пробила тощее тельце насквозь.

Берест задохнулся. Перестал дышать, прижался к березе, будто младенец к матери. На него плеснуло холодом – раскрылась пасть Нави, совсем рядом. Ствол был толстый и почти такого же цвета, как выданная ему свита – серовато-белая. Берест прильнул к березе, стремясь слиться с ней, войти в ствол, стать его частью, спрятаться под корой… Ноги отнялись, он боялся двинуться, чтобы не выдать себя.

Но русин в заросли не пошел. Еще посмотрел и отвернулся к дороге. Когда Берест смог вновь перевести взгляд на толпу полона, вокруг ездили уже, кажется, все три десятка русов. Они тяжело дышали, возбужденно перекрикивались. В руках у каждого еще были обнаженный меч или секира. Двое держали длинные копья. Когда один поехал мимо Береста, он заметил, что на длинном лезвии блестит красное… И невольно зажмурился.

На тело Ярца он не мог смотреть – тут уж понятно было, что мертв. Опомнившись и пользуясь заминкой русов, Берест крадучись отодвинулся дальше в заросли. Соваться вперед больше не было никакого смысла. Русы уже все вернулись к своей добыче.

Но откуда они знали, что над бродом их ждет засада? Никто не мог их предупредить. Они что – колдуны? Почему они оставили полон и основной отряд за поворотом?

С дороги послышался шум движения. Мимо замершего Береста прокрался Вьюха, и Берест двинулся за ним.

Тело Ярца лежало на прежнем месте, но перевернутое. Сулицы в теле не было. По дороге мимо тянулся полон, между ним и лесом ехали два всадника. Потом еще два… Берест вглядывался сквозь ветки, пытаясь найти кого-то из своих, но разглядел только Задорку: тот шел, со связанными руками, как все, привязанным к жерди. В паре со стрыем Стеблиной…

Тут Берест сообразил, что не так: полона шло куда меньше, чем было жителей Малина, сидевших на пустыре под охраной в то страшное утро. Здесь будто «молодые» паверечницы, где девки и молодухи собираются отдельно от старших баб. Ни одной из тех, у кого уже есть женатые дети и завелись внуки. Но и детей младше лет одиннадцати-двенадцати тоже не было. Ни одного старика… только отроки и молодцы… Пленники были одеты в теплую одежду – хотя и не всегда свою, казалось, им раздали ее, кому что попалось, – обуты, в шапках и теплых платках. Даже появились котомочки за спиной. Все брели, уныло глядя под ноги, стараясь не смотреть на русов. Лишь самые бойкие из отроков и девок тайком бросали взгляды в заросли. Они ведь слышали шум и поняли, из-за чего была задержка, – кто-то пытался их спасти! На иных лицах еще пылала надежда, никак не желавшая уходить даже после того, как все успокоилось и обоз тронулся дальше.

Где все остальные? Их отпустили? Убили? Помня недавнее зрелище на лугу после стравы, Берест невольно закрыл глаза, но так еще яснее увидел пустырь между крайними дворами и святилищем, заваленный изрубленными телами. Только теперь не бояр – матерей, бабок, дедов и детей… Всех тех, за кого торговцы челядью много не дадут.

[328] Корнями обведенный – обвороженный, заколдованный.