— Ничего. Я просто не выношу эту сумасшедшую.
— Не называй ее сумасшедшей, — резко бросила я. Как бы мне ни не хотелось привлекать к себе внимание, я гордилась тем, что наконец-то заступаюсь за своих друзей. Даже если для этого потребовалось несколько напитков.
— Ладно, ладно, ладно, — сказала блондинка, прежде чем Мейсен успел ответить. — Давай не будем превращать это в драму. Я снова раскручу бутылку.
На этот раз бутылка оказалась у Кевина, и он, как ни странно, выбрал «вызов».
— Хм. Дай подумать. — Блондинка прижала палец к губам.
— Ты уверен, что хочешь это сделать? — Хихикая, сказала я ему на ухо. — Глядя, как они себя ведут, они попросят тебя лизнуть пол.
Кевин толкнул меня в плечо, усмехнувшись.
— Со мной все будет в порядке.
Я чувствовала, что Блейк слишком внимательно наблюдает за моим общением с Кевином, и мои щеки покраснели. Всю ночь он пялился на меня, и я не могла понять, в чем его дело. Я ожидала, что он будет меня запугивать, но этого не произошло.
— Ладно. Я хочу, чтобы ты поцеловал мою подругу. — Блондинка указала на черную девушку с косичками напротив нее, и Кевин яростно покраснел.
— К-конечно, — сказал он, но заметно сглотнул.
— Этот педик знает, как целовать девушку? — Спросил парень рядом с девушкой, заставив нас замолчать.
Кевин побледнел и опустил взгляд. Я сжала руки в кулаки от растущей потребности защитить его.
— Он гей? — Спросила ее подруга. — Фу. Черт возьми, нет.
— Нет ничего плохого в том, чтобы быть геем, — выпалила я, дрожа от гнева. Кевин был неподвижен рядом со мной. Слишком неподвижен.
— От них можно заразиться ЗППП, — сказала девушка с фиолетовыми волосами, и я уставилась на нее.
— Ты когда-нибудь слышала о презервативах? — Спросила я ее дрожащим голосом. Кевин был почти в слезах.
— Как будто они действительно могут помочь.
Я была готова поговорить с ней, но Кевин рванул со своего места, проталкиваясь сквозь людей, чтобы выбраться из кухни, и я тут же бросилась за ним, надеясь, что я не настолько пьяна, чтобы упасть.
— Кевин! — Крикнула я.
Я настигла его на заднем крыльце. На заднем дворе никого не было, и музыка не играла громко, в воздухе витал запах приближающегося дождя. Стало холоднее, но алкоголь согревал меня.
— Не обращай на них внимания. — Я остановилась позади него. Он не обернулся.
— Это нелегко, сделать, потому что т-такие люди повсюду! Как я могу сказать л-л-людям, что я бисексуал, если они собираются так отреагировать?
В моем горле образовался комок. Я положила руку ему на плечо.
— Я знаю. Это несправедливо, и в этом мире много несправедливости, но не все такие, как они. Есть хорошие люди, Кевин. Есть люди, которые не будут судить тебя или смотреть на тебя по-другому из-за твоей сексуальности.
— Я знаю, что есть хорошие люди, но это ничего не значит, когда это происходит. Трудно принять себя таким, какой я есть, когда надо мной за это издеваются. Хотел бы я это изменить.
Я подошла к нему и посмотрела ему в лицо. Его красные глаза и боль в них оставили во мне глубокую рану, и я притянула его в свои объятия, уже протрезвев. Я прекрасно его понимала. Я не понаслышке знала, каково это — подавлять себя, потому что боишься, что скажет мир. Они имели над нами власть, заглушая наши голоса, мечты и желания, превращая их в пыль, а нас — в оболочки того, кем мы были на самом деле, и ради чего?
Каждый должен иметь свободу быть собой, но добиться этого очень трудно. Мы живем только один раз, но тратим время на то, чтобы угождать другим и забывая о собственном счастье, забывая, что мы те, кто должен жить со своим выбором, а не они.
Почему это так важно? Почему важно, являемся ли мы би, геями, толстыми, уродливыми, глупыми, неудачниками или любым другим ярлыком, который навешивает на нас общество?
— Все будет хорошо, — успокаивающе сказала я. — Просто не скрывай и не подавляй то, кто ты есть, несмотря ни на что. Я делаю это с тех пор, как себя помню, и теперь я пытаюсь найти способ жить, свободной от своих страхов. Так что не позволяй им победить. Мы с тобой найдем способ быть собой.