Он был жив.
Я отбросила пистолет от Айзека, который свернулся в клубок и держался за живот, скуля от боли, а затем подползла к Блейку, осматривая огромную, ужасную рану на макушке. Отвратительное количество крови стекало по всему его лицу, делая его неузнаваемым. Я подумала что он умер и я вижу фантазию. Но Блейк был жив, и новые слезы потекли по моему лицу.
— Блейк, ты жив, — прохрипела я, хватая его за плечи.
Он опустил руку и посмотрел на меня со слабой улыбкой.
— С тобой все в порядке, — прошептал он, его глаза затрепетали. — Слава богу.
Я впилась пальцами в его плечи, чувствуя, что сейчас у меня начнется гипервентиляция.
— Нет, Блейк. Открой глаза. Не закрывай их.
Входная дверь распахнулась, и на пороге появились три офицера с оружием наготове.
— Полиция! — Сказал один из них, но остановился, увидев нас. — Мисс? С вами все в порядке?
Я взяла руку Блейка в свою.
— Пожалуйста, вызовите скорую, — быстро сказала я. — Этот парень, — я указала на Айзека, — выстрелил ему в голову!
Офицер что-то сказал по рации и вошел вместе с остальными, осматривая комнату.
— Скорая уже здесь. — Его коллега подошел, чтобы проверить Лоуренса, в то время как другой парень наклонился над Айзеком.
— Джесси… — выдохнул Блейк, его рука холодела в моей. — Я… я…
— Береги силы и не разговаривай, — сказала я ему, улыбаясь и смахивая слезы. — С тобой все будет в порядке. Просто держись. Скорая отвезет тебя в больницу, и с тобой все будет в порядке. Обещаю. Я здесь с тобой.
Он изо всех сил пытался открыть глаза, и когда он это сделал, тепло в них разбило меня, разбив мое сердце снова и снова.
— Ты молодец, Джесси… ты такая смелая.
Я вытерла еще больше слез, но они продолжали течь и течь.
— Так же, как ты. Ты спас меня.
Его губы боролись, чтобы удержать улыбку. Он попытался сжать мою руку, но его хватка была такой слабой.
— Я люблю тебя, — сказал он.
Он любит меня.
И вот тут я потеряла контроль. Я разрыдалась еще больше, всхлипывая, и я схватила его так, будто он собирался исчезнуть прямо сейчас. Парамедики ворвались в комнату с носилками и окружили нас, но я не хотела отпускать его. Я даже никогда не говорила ему этих точных слов.
— Я тоже люблю тебя, Блейк, — сказала я с искренней убежденностью, чувствуя, что уже слишком поздно. Его глаза закрылись сами собой, и его рука обмякла в моей. Моя паника утроилась. Нет, нет, нет, нет… Он должен был быть в порядке.
— Мисс, вам нужно двигаться, чтобы мы могли делать свою работу, — сказал кто-то, оттаскивая меня от Блейка, когда вокруг него собрались парамедики.
— Я так сильно тебя люблю, — пробормотала я, протягивая к нему руки, но ухватилась только за воздух. — Я люблю тебя, Блейк.
Не умирай.
Он не двигался. Он даже не дышал.
— Мы теряем его.
Нет.