Я заставила себя поддерживать зрительный контакт.
— В прошлую субботу твои родители пригласили мою семью к тебе домой на ужин.
Он нахмурился.
— Это была твоя семья?
— Да.
Я сцепила дрожащие руки, чувствуя себя слишком маленькой. Мое горло сжалось, восставая против слов, которые вот-вот должны были вырваться, но мне пришлось вытолкнуть их и признаться.
— Мне нужно было в туалет, поэтому горничная отвела меня в тот, что на твоем этаже. Находясь так близко к твоей комнате… мне стало любопытно. Тебя не было дома, поэтому я… я вошла.
Он поморщился.
— Что ты сделала?
Я отпрянула и прижалась к перилам. Задира встал на ноги, почувствовав, что что-то не так.
— Что ты делала в моей комнате?
Я уставилась на свои ноги, стыдясь себя.
— Я подошла к твоему столу, и увидела несколько фотографий, торчащих из папки с манильской бумагой, вместе с запиской «Никогда не забуду» и фотографии Эммы и тебя.
Его лицо исказилось от смеси эмоций: недоверия, замешательства, гнева, а затем молчаливой ярости, которая становилась все более ощутимой с каждой секундой. Мое сердце забилось галопом.
— Я собиралась уйти, клянусь, но я случайно наткнулась на мышь, и экран твоего ноутбука загорелся… в открытой папке было видео…
— Ты случайно наткнулась на мышь, — категорически заявил он.
— Д-да.
— Ты пробралась в мою комнату, просмотрела мои вещи и наткнулась на видео.
Я едва могла смотреть на него.
— Да.
— Ты его воспроизвела?
Знакомое выражение ненависти вернулось на его лицо с новой силой, и я схватилась за перила позади себя.
— Я…
— Ты?! — Он встал уткнувшись мне в лицо, ударив руками по перилам по обе стороны от меня. Задира заскулил.
Я так сильно прикусила губу, что подумала, что потечет кровь.
— Да. Прости. Я…
Он ударил кулаком по перилам.
— Ты не имела права! — Его крик пронзил ночь, и я вздрогнула. Задира заскулил еще раз, беспокойно двигаясь вокруг нас. — Ты не имела никакого права, черт возьми!
Слезы затуманили мое зрение.
— Я знаю. Мне жаль.