— Ты могла отказаться. Тебе следовало отказаться.
Я впилась ногтями в ладонь, изрезанную холодом и болью. Предыдущая ночь развеяла мои иллюзии, сделав очевидным, что у нас с ним ничего не получится. Но его слова все еще ранили меня.
— И заскучать по твоему теплому приему? — Я встала. — Не волнуйся, Блейк. Уверяю тебя, это последний раз, когда я переступаю порог твоего дома.
Он поднялся на ноги и скрестил руки на груди.
— Ты не понимаешь. — Он провел рукой по волосам. — Мне становится все труднее находиться рядом с тобой, когда мы не можем быть вместе.
Он сделал шаг ко мне, и расстояние между нами превратилось в пространство, которое умоляло свести его к нулю. Я дрожала, разрываясь между желанием его и тем же старым колебанием.
— Ты понятия не имеешь, что я хочу с тобой сделать. — Он запустил пальцы в мои волосы, и сладкая боль наполнила мою грудь. — Но это никуда нас не приведет.
Я скрестила руки на груди и взглянула на Задиру, который не двигался с места, наблюдая за нашим обменом репликами.
— Верно. Из-за твоего обещания мести.
— Да.
— Обещания кому?
Он опустил руку. Его глаза снова стали жесткими.
— Джессика, — прорычал он.
— Кому? — Повторила я, намереваясь докопаться до сути.
Он отвернулся.
— Я не могу тебе сказать.
Я схватилась за перила, слезы щипали мне глаза. У него не было причин доверять мне это, однако, и это было очень больно.
Я закрыла глаза.
— Я могу спросить тебя, за что ты мстишь и почему ты так одержим этим, но ты ведь тоже откажешь мне в ответах, верно?
Ему потребовалось некоторое время, чтобы ответить.
— Да.
Я глубоко вздохнула. Небо заволакивало, свет звезд постепенно угасал. Ледяной страх и боль окружали мой мир.
— Все в порядке, — сказала я, готовясь к тому, что должно было произойти. — Потому что я думаю, что уже знаю.
Он стал тихим позади меня. Слишком тихим. А затем он сказал напряженным голосом:
— Что ты имеешь в виду?
Я обернулась.
— Это из-за Эммы, да?
Его озадаченный взгляд сказал мне все, что мне нужно было знать.
— Как ты…?
Я была права. Его месть была из-за Эммы и их похищения. Ничто не похожее на боль прежде пронзило мою грудь.