– Что ж, вы совершили хороший поступок тогда. Спасибо, что уделил время, Эдди, – сохраню за тобой место в общественном центре. Хорошего тебе дня.
– И тебе.
Мэлори отложила телефон и откинулась на спинку кресла: на ее розовощеком лице появилось довольное выражение.
Это не доказывало ее невиновность, но и мотива не добавляло. Малкольму и Себу было невдомек, что Мэлори позволила уцелеть кусочку Морского сада вопреки тому, что значилось в газетах о том, что она уничтожила счастливые детские воспоминания. Маленькая святыня Малкольма, посвященная Морскому саду, была создана благодаря Мэлори, а не вопреки. Вряд ли так бы стал действовать тот, кто желал ему смерти. Разве что это лучшее алиби, которое кто-либо когда-либо придумывал, и Мэлори заставила Эдди подтвердить все, позвонив до их приезда. Очень маловероятно.
– Принимается, – признала Фиона.
– И все, никаких извинений? Никаких «Прости, что обвинили тебя в убийстве»?
– Не-а, – ответила Фиона. Мэлори воспримет извинения как признак слабости, и в их следующую встречу им это не поможет – которая обязательно случится, учитывая, что во всех злодейских событиях в округе так или иначе замешана Мэлори. Вместо этого Фиона решила ответить ее же словами: – Когда расследуешь преступление, приходится принимать тяжелые решения. Которые могут не нравиться определенным людям.
Мэлори, прищурившись, окинула Фиону взглядом, явно больше оскорбленная тем, что ее слова использовали против нее, чем обвинением в убийстве.
– Понятно. У вас все?
– Вы знаете, кто еще мог что-то иметь против Малкольма?
У Мэлори вырвался короткий смешок.
– Я бы сказала, каждый, кто владеет пляжным домиком. Кучка снобов в моем понимании. Особенно этот Фрэнк Маршалл. Постоянно меня донимал, когда я была в совете, жаловался на то, что волновало его в тот или иной момент. Знаете, на новом туристическом поезде, который заменил старый, зеленый, раньше было нарисовано лицо. Похоже на паровозик из мультсериала «Томас и его друзья». Дети его обожали. Так Фрэнк заставил замазать лицо, процитировав древний акт, который запрещал рекламу на косе. А это было всего лишь персонаж мультфильма, бога ради! Как бы то ни было, Фрэнк как-то предложил новый акт, и его утвердили, а Малкольм его нарушил. Вам следует покопаться в этом.
А вот это уже интересно. Фиона хотела подвинуться поближе к краешку стула, но с липкой поверхностью у нее не получилось.
– И какой закон он нарушил?
– Это было уже после меня. Спросите Энтони Оуэнса. Он все расскажет.
– А вы не можете рассказать? – спросила Сью.
– Нет, вы и так уже отняли у меня достаточно времени. И лучше, если вы услышите все как было из первых рук.
Мэлори встала и прошла к двери. Фиона со Сью нехотя поднялись со стульев, гадая, чего именно Энтони Оуэнс не рассказал им. И зачем ему скрывать что-то, если это касалось Малкольма и Фрэнка Маршалла.
– Только один момент, – остановилась Фиона. – У Малкольма был сын?
Мэлори открыла дверь:
– Мне об этом неизвестно.
Глава 32
Дэйзи стояла, наклонившись над моделью косы, и тоненькой, как острие булавки, кисточкой подрисовывала клюв чайке. Саймон Ле Бон выпрыгнул из своей лежанки, приветствуя Фиону и Сью помахиванием хвоста.
– Ну как все прошло? – спросила Дэйзи, не поднимая глаз и не отвлекаясь от своей миниатюры и желтой краски.
– Неплохо, – ответила Фиона. – Кое-что есть. Но Мэлори ни при чем, пока она вне подозрений.
Сью прошла прямиком к кладовой и поставила чайник.
– Теперь в центре внимания Энтони Оуэнс.
– О! – Дэйзи резко выпрямилась. – Он заходил. Спрашивал, может ли заглянуть в три тридцать, узнать, как дела. Я сказала «да». Надеюсь, ничего?
– Больше, чем ничего, – подтвердила Фиона. – Это отлично. Нам нужно его допросить.
Дэйзи вытерла кисточку чистой мокрой салфеткой.
Конец ознакомительного фрагмента.