Глеб некоторое время молчал, прожигая ее странным взглядом, потом неожиданно сказал:
- А моему сыну тридцать восемь. Самостоятельный, взрослый мужик уже, у него свой бизнес. Живет за границей, но наезжает часто. А до того – знала бы ты! Я же понятия не имел о его существовании, пока ему не исполнилось двадцать. Как он меня ненавидел тогда. Люто, даже фамилию мою не захотел брать. Но ничего, время прошло, притерлись.
- Повезло тебе, - улыбнулась Наталья.
В этот момент пришло сообщение. Она посмотрела, это было от адвоката Захара:
«Наталья Николаевна, прошу прибыть завтра в девять тридцать для подписания соглашения о конфиденциальности»
И адрес.
Там значился офис ее бывшего мужа. Забавно. Значит, она все-таки не ошиблась, и господин Проничев опять хочет, чтобы она подписала какие-то бумажки? Но еще больше Наталью позабавила формулировка.
Мелькнула было мысль заблокировать этот контакт, чтобы впредь не слали такого, но она же понимала, что адвокат Захара человек подневольный и выполняет свою работу.
- Что там? – негромко спросил Глеб.
Он как-то весь подобрался и смотрел на нее очень внимательно, как будто считывал эмоции.
- Ничего особенного, - Наталья бледно улыбнулась и убрала гаджет.
Но общение теперь утратило свою непринужденность. Не окончательно, но все же. Это невысказанное как будто стояло между ними.
Однако обед был съеден с аппетитом, а потом Глеб отвез ее в мастерскую к Прохору. И тут выяснилось, что они с Лядовым знакомы. Не так чтобы приятели, а так, шапошно.
- Да, мы ж соседи по дачному участку! – выдал Прохор, когда она собралась представить их друг другу.
Подкашливал и косился на Глеба, потирая нос. А Глеб выразительно помалкивал, но вид у него был какой-то партизанский. Ну и ладно, подумала она, храните свои мужицкие тайны, больно надо. И отошла в дальний конец мастерской, где стоял, накрытый полотном ее мольберт.
Как только она отошла, Глеб тихо процедил сквозь зубы:
- Ни слова о том, что ее «Закат» купил я.
- Да что я, не понял, что ли?! – Проша обиженно вытаращил глаза.
Но в этот момент Наталья обернулась, и разговор немедленно оборвался. Глеб кивнул художнику и пошел к ней.
Было что-то сакральное в том, как это происходит. Превращение обычного человека в творца. Глеб всегда преклонялся перед этим даром – способностью творить. Сам он художественным талантом был обделен, нарисовать мог разве что яблоко в разрезе. Музыкальные способности… - тут было еще хуже.
Сейчас он смотрел, как она надевает халат, поворачивается, снимает с мольберта полотно и открывает холст.
Невольно сглотнул, чувствуя, как начинает заходиться сердце.
Нет, он не видел, что на холсте. И не хотел. Пусть пока побудет загадкой.
Он ее окликнул:
- Ната, я сейчас ухожу.
- А? – она перевела взгляд на него. – Да, конечно.
- В котором часу за тобой заехать? – спросил Глеб.
Удивление в глазах женщины. Удивление и блеск. Как звезды. Он давно отметил про себя и оценил этот контраст. У нее русые, отливающие старым золотом волосы и темные, почти черные глаза. Редкое сочетание.
- Мне нужно поработать, часа три, хотя бы. К семи, если сможешь, - проговорила она и улыбнулась.
Опять сердце екнуло. Что ж его как пацана ведет… Сказал: