— Э-э-э….
— Ким, да скажи, как есть. Она, конечно, мило пыжится, да чувствую фантазии ей не хватит. — уже отсмеявшись, проворчал Колин. Это он меня сейчас тупой назвал что ли? Я внимательнее присмотрелась к Киму. Вспомнила необычные детали в поведении, что зачастую ловила. Нет… ну быть не может. Это же сказки. Я слышала, что их не осталось и в самой Азаргии. Вот лет сто назад может…
— Неужели ты анаран, говорящий со зверями?! — воскликнула я, восхищенно вытаращившись на Кима. Ну нет же! Нет?!
— Он самый! — захихикал Ким завалившись назад.
— А я думала это миф. Мне говорили, степняки умеют говорить с духами, а вот со зверьём или прочим — это все сказки, как и оборотни. Вымерли такие.
При этих словах Ким погрустнел.
— Да. Оборотней больше нет или хорошо скрываются. Не сильно удивлюсь, если скрылись и никому не открываются, что они ещё есть. У нас, когда наследника хан не назвал перед смертью, делёжка между его сыновьями пошла. Так там кого под себя только не подминали. И добром, и кнутом гнали. Меня вот в итоге в Мидису забросило. Думал, там спокойнее будет, а в итоге карманником на улице стал. Я ещё ребёнок был, есть нечего, на работу мелкого, да ещё и не местного, брать никто не хотел. Вот потыркался и пришлось идти, да щипать людей. Зверье помогало. Мне даже самому ничего делать не надо было. Так бы и дальше жил, если бы однажды часы у Колина не стянул. Тому было все равно кто, да и юркий, воздухом скорость себе добавлял. В итоге догнал и подрались. Хорошо так он мне рожу намял тогда.
Потом встретились ещё раз и ещё. Ему, видно, интересно стало. Спросил у меня: ты вроде и не дурак, так чего воруешь? А узнав, решил меня на работу взять. Меня! Мне было тринадцать, ему пятнадцать. Я посмеялся, но пошел с ним. Думал, хоть поем на халяву. А в итоге привел меня в поместье. И правда ведь, оставил при себе, учиться рядом с собой посадил да приказал работу работать. Я думал, отец его хоть образумит и отошлет оборванца. Так тот только обрадовался. Колин, несмотря на то что воздушник, не особо сходился со сверстниками. Да и надёжный слуга и соратник нужен будет ему в будущем. А я за хорошую еду да кров готов был сутками пахать. Лишь бы в безопасности. С тех пор мы везде вместе были, и в школе, и в академии. Только вот моего отделения там не было. Пошел на общее. Там был один из учителей, что тоже имеет такой же дар, только послабее намного.
— Надо же. И сколько вы уже знакомы?
— Да вот уж пятнадцать лет? — задумался, высчитывая Ким.
— Шестнадцать. Мне тридцать один. — поправил Колин.
— Тебе тридцать один? А внешне не скажешь. Я бы больше двадцати шести — семи не дала. — подсластила пилюлю я. Да и он какой-то безвозрастной. Легко дала бы от 26 до 32 может.
— Активный образ жизни. Жирок некогда накапливать. — улыбнулся Колин
— Так ты за нами с помощью животных следил, когда мы по городу ходили. — догадалась я.
— С помощью птиц. У меня есть любимый сокол и ещё нескольких местных подключал. Они не такие заметные. Но его в пустыню я брать не стал. Показал ему место, где мы потом встретимся. Полетит той дорогой, что ему удобнее. Там будет ждать.
— Покажешь его?
— Да. Конечно. Если хочешь даже погладить дам. Шуршик у меня умный.
— Шуршик? Почему Шуршик? Какое-то больше крысиное имя.
— Да как он со мной жить стал, постоянно чем-то шуршал. Мы тогда по делу в степи были. Пришлось ночевать в сарае, где сено да зерно хранили. Так, он то в одну сторону полетит и прыгнет в сено, то в другое место перелетит и мешками шуршит. Мешки порвал, зерно рассыпал. Всю ночь спать тогда не дал, но мышь поймал. С тех пор и назвал Шуршиком.
— А что за дело в степи было?
— Прости. Засекречено.
— Понятно. — сморщилась я. Обидно. Теперь любопытно же.
— Любопытство сгубило кошку.
— Есть такое. Я же, можно сказать, заново жить начала. Что увидишь в гареме, да в крыле слуг? Многое, конечно, но только то, что для этих мест норма. А больше меня никуда не пускали. Даже на местный рынок. Дальше стен никуда не выходила. Мама Ариша только несколько раз по разным поручениям с охраной ездила. Иногда кого из лекарей ещё с собой брала, но меня вывозить строго-настрого запрещалось.
— Сочувствую. Но сейчас, зато можешь все посмотреть, ручками своими пощупать!
— Ой да!!! — согласилась я, заливаясь смехом. Погрузила руки в песок и рассыпала его в разные стороны. Это точно. Нащупаюсь песка на всю жизнь.
— А ты можешь и мелкую живность контролировать, и крупную? Это от чего-то зависит или без разницы?
— Конечно зависит. И я не управляю зверем. Я с ним договариваюсь. Прошу разрешения, если хочешь, прошу помощи за вознаграждение. Затем они мне рассказывают, что и как. Иногда, особенные звери, птицы позволяют смотреть их глазами. Но это должно быть полное доверие между нами. Сейчас такое я могу делать только с Шу. Мы уже давно слаженная команда. У него не первый год птенчики появлялись при мне.
— И как это выглядит, когда ты смотришь их глазами?
— Потом увидишь. Колин говорил жуткое зрелище. — стрельнул глазами в воздушники он.