Я не могла защитить себя от всех.
Не постоянно.
Неважно, насколько я была сильна, или насколько умна, или насколько цинична.
Я поймала себя на том, что объясняю какую-то часть этого своему воображаемому другу или, может быть, просто заверяю (его?), что я пришла сюда не для того, чтобы делать глупости. Мне казалось действительно важным, чтобы он знал, что я пришла сюда подумать, собраться с силами. Может быть, даже решить, что делать, стоит ли мстить и как.
Определённо не умирать.
Я пришла сюда не для того, чтобы умирать. Не сегодня.
«Я понимаю, — присутствие прошептало это, но я почувствовала его облегчение, настолько сильное, что у меня перехватило горло, и мне снова захотелось плакать. — Я понимаю, Элли. Правда. Я правда понимаю».
Его облегчение становилось всё сильнее, пока я стояла там.
Оно обернулось вокруг меня.
Это не согрело меня, не могло согреть, но я меньше чувствовала холод.
Он волновался.
Он беспокоился обо мне.
Я также почувствовала нечто большее. Импульс… чего-то.
Но его облегчение оставалось самым сильным. Оно стало таким сильным, что действительно ощущалось почти физическим, как будто нагревало самые кости в моей груди.
Я почувствовала, что он хочет сказать мне больше.
Я чувствовала, что он силится подобрать слова, может быть, чтобы согласиться со мной, может быть, чтобы поспорить. Может, чтобы дать совет. Может, чтобы отвлечь меня. Может, чтобы сказать мне, что всё наладится… или, может, чтобы сказать мне, что этого не произойдёт. Может, чтобы сказать мне, что я изменюсь, даже если мир этого не сделает.
Может, он даже был прав.
Может, это сделало бы меня жёстче, и меня было бы труднее сломать.
Что бы он ни хотел сказать, он этого не сказал.
В конце концов, он отпустил это.
Я почувствовала, как смысл происходящего вокруг него рассеивается, развеивается как дым, и тепло прочно вернулось в мою грудь.
«Джон придёт, — сказало мне присутствие. — Оставайся там. Не уходи, Элли».
Я поймала себя на том, что киваю, хотя в этой мысли не было никакого смысла.
Джон не придёт.
Джон сейчас спал.
Даже если бы он не спал, даже если бы не было шести часов утра или что-то в этом роде, даже если бы свет только сейчас не поднимался над другой стороной этих скал, где-то на восточной стороне залива Сан-Франциско… Джон понятия не имел, где я.
Он даже не знал, что меня нет дома.
Было действительно чертовски холодно.
Когда я, наконец, вышла из воды, я всё равно сделала то, что сказал мне этот голос.
Я села на песок и стала ждать.