Ибо, в конце концов, и независимо от Совета, от Вэша — даже от самой Элли — Ревик намерен справиться с этим новым развитием событий наилучшим образом, подходящим для его конкретной формы обучения.
Он собирается убить этого сукина сына.
Он собирается вырвать у него сердце и заставить съесть его.
«Нет, брат, — настойчиво вмешивается голос. — Ты этого не сделаешь».
Ревик не отвечает.
Эти слова не создают ни малейшей паузы в его намерениях.
Он сделает то, что ему нужно сделать здесь, независимо от того, что скажет Вэш.
«Нет, брат. Ты этого не сделаешь».
«Вот увидишь, — бормочет Ревик в ответ, не отрывая своего света или внимания от сцены, разворачивающейся в баре. — Просто наблюдай за мной, отец Вэш».
Они могут уволить его.
Он получит за это кармический удар.
Он отсидит грёбаный срок.
Будь проклято его покаяние.
Он чертовски уверен, что не собирается быть соучастником в этом.
Но, в конце концов, именно Вэш прав.
Перемены происходят так быстро, что Ревик не чувствует их приближения.
Он всё ещё смотрит на распростёртую фигуру Элли, пытаясь решить, когда и как, теперь, когда он чертовски уверен в том, что планирует сделать…
Когда его полностью выдёргивают из этой части Барьера.
Глава 14. Средства и цели
«Что, во имя dugra a’ kitre gaos, вы имеете в виду?» — рычит Ревик.
Он обрывает того, кто одет в бледную мантию песочного цвета, свирепо оглядывая остальных пожилых видящих, которые окружают его полукольцом.
Они забрали его, вытащили его свет и отделили его от Барьера.
По сути, они надели на него ошейник, и Ревик слеп ко всему, кроме них. Он глух ко всему, кроме их мыслей. Он видит только пустые места, которые они хотят, чтобы он видел.
Это пугает его настолько, что он не может быть вежливым или проявлять уважение, которое, как он знает, причитается этим видящим.
Это пугает его настолько, что он не может думать.
Однако он должен подумать.
Он должен убедить их отпустить его. Он должен убедить их отпустить его, чтобы он мог найти её — чтобы он мог сделать свою грёбаную работу.
Они наблюдают за ним, бесстрастные, собравшиеся в невзрачном сером пространстве чисто функционального и безликого Барьера.
Ревик силится контролировать свой свет, силится образумить их.
Несмотря на это, его слова вырываются с острым кинжалом гнева, который выделяется подобно красно-золотому пламени в более тускло-сером пространстве.