Увидев выражение его лица, она улыбнулась.
— Все знают, что он педик, — объяснила она, махнув в небо рукой, держащей hiri. — Очевидно, все, кроме его жены, но я подозреваю, что у неё есть свои развлечения.
Её улыбка стала шире, когда она опёрлась локтем на одну руку.
— Кроме того, — сказала она, указывая на тело Ревика. — Ранее он пялился на твою задницу. Довольно пристально, я бы сказала. Даже после того, как он смутил тебя на той сцене.
Ревик издал удивлённый смешок, затем кивнул.
— Принято к сведению, — сказал он.
— Ты довольно красив, — заметила она далее, оглядывая его с нарочитой небрежностью.
Когда Ревик посмотрел на неё в упор, она покраснела — скорее в свете, нежели на лице, но продолжила говорить тем же небрежным голосом.
— …Не в общепринятом смысле, конечно. Но ты должен знать, что ты чрезвычайно привлекателен, даже без всей этой «загадочности видящего», которая в тебе есть.
Когда Ревик не ответил, её улыбка стала ещё более кривой.
— Я не удивлена, что Дюренкирк рискнул, — сказала она. — Честно говоря, работая здесь, ты, вероятно, часто будешь сталкиваться с этим. От мужчин и от женщин. Но формально это домогательство. Особенно, если он сделал это так, как я подозреваю, учитывая количество бурбона, которое он выпил ранее.
Она помолчала, затем добавила более осторожно,
— Я в совете директоров. Я имею в виду, в совете колледжа. Я могла бы сообщить об этом, если хочешь. Они ничего не сделают, но это может отбить ему охоту. По крайней мере, смутить его.
Ревик почувствовал, как напряглись его плечи.
Ему и в голову не приходило, что она может занимать руководящее положение, не с учетом того, что она прячется здесь, курит травку видящих и выглядит виноватой, когда её ловят за этим занятием.
Он начал лепетать что-то в ответ, но она отмахнулась от него, слегка рассмеявшись.
— Ты бы видел своё лицо, — сказала она, явно забавляясь. Она протянула ему руку, ту, в которой не держала hiri. — Миранда Стивенсон, — сказала она.
Ревик вспомнил это имя.
Сопоставив его с именем сына, которое она назвала ему ранее, он почувствовал, что его лицо слегка покраснело. Однако он только пожал ей руку, ничего не сказав.
— Ах, — сказала она, проницательно наблюдая за ним. — Ты больше не собираешься со мной разговаривать.
— Я пьян, — сказал он, оглядываясь на балкон. — Я уверен, что уже сказал больше, чем следовало, мэм.
— Мэм, — пробормотала она. На этот раз он уловил нотку раздражения в её шутке. — Так теперь я уже мэм? Вы действительно знаете, как причинить боль женщине, мистер Дигойз.
Он покачал головой, скрестив руки на груди.
— Мы не используем эти титулы. Видящие, — добавил он в качестве объяснения.
— Так как вы называете друг друга?
— Дигойз, — сразу представился он. — Официально, во всяком случае. Или по-военному. Неофициальным было бы моё настоящее имя Ревик. Вы можете называть меня любым из них, — на этот раз он старался говорить подчёркнуто вежливо, почти разъяснительно, но она снова улыбнулась ему, казалось, расслабившись.
— Итак, если я назову тебя Ревик, ты продолжишь флиртовать со мной? — спросила она.
Снова тихо щёлкнув, он покачал головой.
Более тёмный отголосок привлёк его внимание, даже когда он это сделал.
По какой-то причине его мысли вернулись к началу той ночи.