— Да, — сказал Ревик, выдыхая. — Да. Очень молода.
Торек медленно кивнул, всё ещё используя свой свет и свободную руку на груди Ревика, мягко притягивая за нити его aleimi, особенно вокруг сердца. Когда золотоглазый видящий заговорил в следующий раз, его слова были мягкими, но Ревик почувствовал за ними твёрдую сталь.
— Тогда ты знаешь, что она не останется с этим человеком, — сказал он. — Кем бы они ни были друг для друга сейчас. Она не останется с ним.
Лёжа на спине, Ревик обдумывал слова Торека.
Он думал об Элли с Джейденом, о том, как она вела себя с ним.
Затем он подумал о том, кем она будет, когда Совет, наконец, пробудит её.
Его свет ненадолго резонирует с её светом, когда он вспоминает, пробуя частоты, которые он иногда ощущает в её свете, шепотки и проблески того, кем она является за маской, которую она проецирует в мир. Он помнит, насколько по-другому она ощущается в этом пространстве.
Что-то в его теле расслабилось, даже когда боль в груди усилилась.
— Да, — сказал он. — Да, я понимаю это.
Торек кивнул, глядя на него сверху вниз, и его золотые глаза слабо светились.
— Брат, — сказал он мягче. — Ты также знаешь, насколько маловероятно… что она будет с тобой?
Ревик почувствовал, как боль в груди снова стала острой, как раскалённое железо.
Долгое мгновение он не мог говорить.
Реальность этих слов обрушилась на него, затмевая разум, затуманивая зрение. И снова его захлестнула волна чувств — жидкий жар, разлившийся по груди. Он мог только дышать, ожидая, когда это пройдёт, потерявшись в ощущении пребывания в нигде. Что на самом деле его вообще не существует.
Казалось, что внутри что-то треснуло.
Казалось, что его сломали.
Однако он почувствовал, что в этом есть правда.
Он почувствовал это и понял, что всегда знал.
Ему никогда не позволили бы иметь что-то по-настоящему интимное с Мостом. Он был Шулером. Его свет не был чистым. У него не было ни статуса, ни имени, о котором можно было бы говорить. Его избегала собственная семья. Ему не было места в Азии. Чёрт возьми, его даже не пускали в Азию.
Он был никем. Наёмный работник.
Мост, с другой стороны, являлась знатью.
Она была бы самой высокопоставленной из всех среди видящих.
— Да, — грудь Ревика сжалась причиняя ему боль, но он заставил себя посмотреть правде в глаза. — Да, я знаю это, — он открыл глаза, только тогда осознав, что закрыл их. Слезы наполнили их во второй раз. Он посмотрел на Торека, чувствуя, как напряглись его челюсти. — Мне сказали, что она будет со мной, что мы будем… — он покачал головой. — Я никогда им не верил. Я не понимал, зачем они сказали мне это. Я не понимал, зачем кому-то лгать о чём-то подобном.
Он пытался вспомнить слова, которые использовала Кали.
Она сказала, что Ревик и Мост будут вместе, что они будут любить друг друга.
Но это могло означать что угодно и ничего не значить.
Это могло означать, что они потрахаются однажды ночью, спустя годы, после того, как Элли пробудится, и они с Ревиком станут друзьями. Это могло означать, что Ревик в конечном итоге станет союзником, кем-то, кому она доверится, возможно, даже долгосрочным любовником, по крайней мере, пока она остаётся одинокой. Это могло означать, что Ревик возьмёт на себя роль своего рода старшего брата, пока она будет проходить обучение. Чёрт, это могло означать, что он будет её учителем, по крайней мере, в более боевых аспектах тренировки зрительных навыков видящих.
Это могло означать, что Ревик останется её телохранителем.
Это могло означать что угодно.
Осознав в какой-то не такой уж тайной части своего сознания, что означали слова Кали, он снова закрыл глаза, боль в груди усилилась.