— Мье Таани, доброго вам денечка, — степенно произнес старик в ответ на его скомканное приветствие. — Зачем пожаловали?
— Мне бы… Найду, — промямлил Ленн, чувствуя себя полным придурком.
— А, ну это можно, это сейчас. — Маати обернулся в сторону вивария и повысил голос. — Найда, тут к тебе твой молодой человек пришел.
И навстречу ошеломленному Ленну из недр вивария вышла великолепная овчарка.
Все надежды на то, что это просто дурацкая шутка, и на экзамене по некромантии ему помогла все-таки не собака, а кто-то другой, рассыпались прахом. Не стоит сопротивляться реальности. Проиграешь с разгромным счетом.
Твоя правда. Ну что — пойдем знакомиться?
Позади вивария привольно раскинулась лужайка. Никаких беседок, никаких клумб, никаких садовых скульптур и прочей дребедени. Только скамейки по периметру веселого разнотравья.
На одной из скамеек сидели бок о бок Ленн и Найда.
Травы благоухали с такой силой, словно готовились к экзамену по благоуханию и сейчас повторяли пройденное за весну и начало лета. Ароматы и вообще опять разбушевались, но Ленну было все равно. Ведь совсем рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки, доносился лучший запах на свете. От Найды так чудесно пахло чистой ухоженной собачьей шерстью — как говорил когда-то трехлетний Ленн, «собачатиной». Он с тех самых пор мечтал завести собаку, и чтобы непременно большую-пребольшую. Вот только мечты так и остались мечтами. А теперь рядом с ним сидела большая собака из его детских мечтаний, да не просто какая-то там, а волшебная, которая помогла ему сдать экзамен, несмотря на «моль»… и так хочется зарыться рукой в густую шерсть, погладить… вот только нельзя…
Почему нельзя?
— Ну… это тебя унизит…
С какой стати? Ну сам подумай. Вот, предположим, ты даришь цветы своей девушке, обнимаешь ее, гладишь. Девушке приятно. Тебе приятно. Девушку это унижает?
— Н-н-нет…
Ты даришь ребенку игрушку и гладишь его по голове. Ребенок радуется, ему приятно. Значит, и тебе тоже. Ребенка это унижает?
— Нет…
Ты помогаешь старушке собрать рассыпавшиеся покупки. Старушка называет тебя «сынком», благодарит и гладит по плечу. Старушку или тебя это унижает?
— Нет.
Так почему погладить меня вдруг будет унизительно?
— Ну… ты ведь разумная…
Девушка разумна. Ребенок разумен. Старушка разумна. Ты тоже.
— Надеюсь.
Мысленный смешок.
— Так что… можно?
Да можно, можно. Вечно вы, люди, всякого себе понавыкручиваете.
И Ленн сначала осторожно, а потом все более уверенно погладил Найду — еще и еще раз…
Мысленная волна удовольствия — такого же, как и его собственное — чистого, веселого, как в детстве, когда прыгаешь в луже, выбивая из нее хрустальные брызги…
Мысленный аналог улыбки: Найде явно понравилось то, как он чувствует.
Ты интересно интерпретируешь. Особенно запахи. Квадратный запах. Это же надо так воспринять!
— А для тебя это не так?
Ну, а чего ты хотел? У тебя в мозгу просто такого отдела нет, чтобы понимать и трактовать запахи, как я. Я ведь собака, а ты — нет. У тебя этим другие части мозга занимаются, когда ты через меня воспринимаешь. Я ведь тоже некромантию понимаю не так, как ты.