Убежище. Книга седьмая: читать начало книги онлайн

– Сонечка, никому не нравится, когда его роняют! Но я не думаю, что эта… гммм конструкция случилась именно из-за этого.

– Я его свысока уронила, – печально признавалась Соня. – С крыльца.

– Детка, а что ты хотела делать с пирогом на крыльце? – c трудом сдерживая смех, уточняла Анна Ивановна.

– Геймера звала. Он мяукал, вот я и выскочила. А пирог в руках был и того… ну, улетел, – понуро признавалась Соня. – Нет, он упал прямо в форме, то есть не запачкался, но как-то запечалился сразу.

– Печальный пирог – это бывает! Только давай мы с тобой ещё разок уточним, что и как ты делала. Зайчик, не надо покушаться на пирог!

– Зай, он плохой! – самокритично признавалась Соня. – Он четвёртый плохой пирог. Я тебе лучше сушки дам. Линдочка, умничка моя. Да, мне от него тоже чихать хочется! – Соня сочувственно гладила длинномордую Линду, которую разобрало чихание при одном только взгляде на блинообразно-плотное нечто.

Именно в эту безмятежную (за исключением пирога) августовскую идиллию и прибыл Заборов.

Он корректно постучал в калитку.

– Хозяяяйкаааа! Я к вам за молочком!

– Ой, Сонечка, погоди, кто-то приехал, – Анна Ивановна отправилась к визитёру.

– Здравствуйте-здравствуйте! – лучась снисходительным «доброжелательным» интересом произнёс Заборов. – Я тут к вам за молочком приехал, за сырком… Может, ещё что-нибудь предложите…

Он разговаривал свысока, словно барин, осчастлививший своим появлением крепостную.

Анна Ивановна любезно улыбнулась в ответ:

– Здравствуйте. Боюсь, что ничего предложить вам не смогу: молоко уже разобрали, а сыр у меня заказан и оплачен – сегодня приедут за ним.

Заборов разочарованно вскинул брови. Он-то предвкушал дивное развлечение, а, возможно, даже и покупку, а тут… Ну, уж нет. Он так не согласен!

– Что? Совсем-совсем ни капельки молочка не найдётся? Я бы хотел стать вашим постоянным покупателем! Ну, что же вы! Кто ж так клиентов встречает? Ну, подоите этих ваших коз, и будет молоко…– Заборов ткнул пальцем в пришедшего полюбопытствовать Зайчика. – Вот, хоть эту. Мне первоначально-то немного надо – проверить дозиметром! Или вы проверки боитесь? Да и вообще! Если ли у вас разрешение на торговлю, эти… прививки, анализы и прочее? Что вас так разбирает? Что я сказал смешного? Или вы отказываетесь мне продавать молоко, опасаясь проверки? Я о вас сообщу местным властям, и они примут меры! Да что вас так рассмешило? – Заборов привык совсем к другой реакции на свои слова.

И эта реакция уж никак не выражалась даже не смехом, а хохотом двух женщин – собственно, хозяйки козы, почему-то очень пристально уставившейся на него, и молоденькой, очень симпатичной девицы, нежно прижимавшей к себе добермана и хрюкавшей в его шею.

– И вообще, почему у вас такая антисанитария? Почему собака без привязи во дворе? – продолжал распаляться Заборов. – Я вас спрашиваю! Я вам устрою… Распоясались в своей деревне! Никаких правил не знают! Ещё неизвестно, чем людей кормят!

– Ну, раз спрашиваете, я вам, так и быть, отвечу, – Анна Ивановна утирала слёзы, выступившие от смеха. – Антисанитарии у меня нигде нет, ни в доме, ни во дворе. Собаку на привязи на своей территории я и не обязана держать – мой двор – мои правила. Продавать продукты я право имею, прививки и анализы имеются. Кстати, не машите передо мной своим дозиметром. У меня есть более современный, который измеряет и радиацию, и нитраты. Молока на продажу действительно нет, потому что сейчас сезон, все на дачах, покупателей много. А вот доить Зайчика – дело бессмысленное и даже опасное. Он не коза, а козёл! Молока от него… как бы это… нетути, в принципе!

Никому не нравится оказаться в дураках, поэтому Заборов ожидаемо рассвирепел ещё больше.

– Будет мне тут какая-то баба рассказывать о правилах! По закону опасные породы собак должны быть на поводках и в намордниках… – он вцепился в первое, подвернувшееся ему под руку утверждение этой «дерррревни», развил его и долго громыхал о том, что он пожалуется, заявит, обвинит, короче, испортит бабке жизнь по полной схеме.

В ответ на это Анна Ивановна, мило улыбаясь, абсолютно бестрепетно и без запинок процитировала ключевые моменты закона о содержании домашних животных, несколько подзаконных актов, касающихся содержания животных вообще и собак, в частности, выводы пары судебных решений и рекомендации местных властей по данному вопросу.

– Видите ли… вы не в курсе реального положения дел. А аргументы, которые вы почерпнули из какой-то громкой статейки в интернете, часто никак с законом не состыкуются, – спокойно объяснила она опешившему Заборову, тщетно пытающемуся вставить хоть одно слово. – Я-то точно это знаю – до пенсии много лет в МВД проработала. Так что учтите, пожалуйста, что некоторые ваши заявления могут быть истолкованы как клеветнические и рассмотрены уже с этой точки зрения.

Точка зрения козла Зайчика была абсолютно понятна, незамысловата и находилась в аккурат пониже талии омерзительнейшего типа, посмевшего заявиться в его, личноЗайчиковский, двор, оскорбить самого козла, его жён, его подругу – Линду и самое святое – его хозяйку!

– Стоять! – рявкнула Анна Ивановна так, что Заборов, потихоньку отступавший к калитке, слегка подпрыгнул и чуть в землю не врос. – Да я не вам, а козлу! В смысле, тому козлу, который за вами стоит. Заяц, ко мне! А вы… вы лучше уезжайте да дозиметр свой подберите. Что же он у вас из рук-то валится?

Заборов открыл было рот, чтобы всё-таки что-то ответить желательно веское и звучное, например: «Что ещё можно ожидать от женщины, которая служила в жандармерии ЭТОЙ страны» или можно ещё так «Произвол вам даром не пройдёт».

Только даже это слабое утешение у него не прошло: вслед неприятному типу оглушительно замекал Зайчик, согласно отозвались его козы, в поддержку и, почему-то басом залаяла Линда, отозвалось издалека гусиное стадо…

Губы Заборова двигались, но он даже сам не слышал, что именно говорит!

Выскочив с такого негостеприимного двора, он нырнул в машину, развернулся, и почти совсем отряс с машинных шин прах этой деревушки… Но тут его дорогу преградило стадо гусей.

– Пошли отсюда! Пооошшшлиииии! – заорал разъярённый Заборов, высовываясь в окно.