— Не так давно нас навещали Михаэла и Робин, заверив, что с ее здоровьем все прекрасно.
Но Шейн был обеспокоен…, и на то явно были причины.
Кэсси шагнула вперед, отстранившись от Оберона.
— Хочешь, я тоже проверю?
Оберон зарычал и притянул девушку к себе.
— Только со мной.
Она виновато пожала плечами.
— Ну разумеется, — Кэсси похлопала его по руке, пытаясь успокоить.
Выражение лица Шейна стало мрачным.
— Возможно, будет лучше, если мы поговорим наедине, сир.
Должно быть, тайна была как-то связана со скульптурой, которая предрекала участь, которую пытался избежать Шейн. Оберон посмотрел на свою истинную пару и обнаружил, что она настороженно поглядывала на Шейна.
— Что ты скрываешь? — теперь она с подозрением взирала на самого Оберона. — Это как-то связано с твоими привычками пещерного человека?
Рэйвен фыркнул от смеха, который быстро затих.
— А я пока отлучусь к отцу, чтобы отчитаться о проделанной работе.
— Хорошая идея, — Оберон не обратил никакого внимания на Клинка, сражаясь взглядом со своей истинной парой.
— Прошу меня простить, — Ворон поклонился, исчезая в вихре темных перьев и теплого воздуха.
— Ого, круто, — Кэсси с восхищением осмотрела место, где совсем недавно стоял Рэйвен.
— Сын своего отца, — Оберон обнял Кэсси, не желая ее отпускать. — Шейн.
— Сир.
— Кэсси имеет полное право знать то, что ты видел.
Девушка вздрогнула, сосредоточившись на Шейне.
— Значит, все же что-то происходит, — она нахмурилась, восхищение сменилось беспокойством. — И это связанно со мной. Ты опять создал скульптуру, верно?
Шейн поморщился.
— И не совсем приятную.
Оберон зарычал. Судьба не свершится, пока он не осуществит пророчество.
— Вот почему она должна быть в курсе.
Шейн кивнул.
— Тогда нам все же стоит пройти в кабинет. Там я покажу Кэсси фотографию скульптуры.
Оберон зашагал вперед, распахивая дверь кабинета, и ничуть не удивился, обнаружив внутри Робина. Длинные рыжие волосы Хоба ярко выделялись на фоне темного парчового пиджака до колен и блестящих черных сапог.
— Хобгоблин.