— Это ты оставила его в Уиттморе. — Я поднимаю худи с пола. Как бы мне ни было неприятно прикрывать ее тело, я одеваю его на Твайлер через голову. Когда ее голова появляется из выреза, я целую ее в губы и говорю: — Тебе идут мои имя и номер.
Ложусь рядом и притягиваю ее к себе. Ее рука ложится мне на живот, пальцы теребят тонкие волоски внизу живота.
Глядя на меня снизу вверх, она спрашивает:
— Что бы ты делал, если бы я прогнала тебя, когда ты появился у моей двери?
— У меня был план «Б».
— О, да?
— Дай мне мой телефон. — Я киваю на прикроватный столик.
— Ты взял с собой телефон, но не презерватив?
— Я старался не быть самонадеянным.
Она закатывает глаза, и я снова целую ее. Не могу насытиться ею.
Она кладет руку мне на грудь, останавливая меня, прежде чем я начну снова:
— План «Б»?
— Ах да. — Я провожу большим пальцем по экрану и открываю приложение. — План «Б» состоял в том, что я дам тебе это.
Она с визгом садится, затем зажимает рот рукой. Мы оба сидим молча, ожидая появления ее мамы или сестры. Когда ни одна из них не появляется, она шепчет:
— Как? Как ты их достал?
— Тут такое дело… — Я почесываю затылок. — Мне помог Логан.
— Боже. Скажи, что не избил его и не украл его билеты? — Она поворачивает экран в мою сторону, показывая билеты, которые я купил два дня назад.
— Нет, но он помог мне найти их. — Я провожу пальцем по ее шее. — Он хороший парень.
— Как? — спрашивает она, глядя на экран, а затем добавляет: — Не важно. Ты пойдешь со мной?
— Я блядь на это надеюсь.
Ее улыбка сияет ярче чем звезды, и я знаю одно: больше всего на свете я хочу, чтобы она смотрела на меня так вечно.
Двадцать четыре часа спустя я возвращаюсь в раздевалку «Уиттмора» к своим товарищам по команде, где царит предматчевый ажиотаж. Аксель отвечает за музыку и подбирает плейлисты специально для игр. Рид роется в своих вещах, уверенный, что что-то забыл, а затем находит это через две секунды. Пит тоже здесь — он все еще не может играть, но планирует посидеть на скамейке запасных для поддержки.
Джефф переодевается в раздевалке рядом со мной, натягивая хоккейные штаны поверх наколенников.
— Насколько зол был тренер, когда ты вернулся?
— Достаточно зол, чтобы приговорить меня раскладывать коньки перед тренировкой каждый день на следующей неделе. — Я поправляю джерси. — Но не настолько, чтобы лишить меня капитанской повязки или посадить сегодня на скамейку запасных.
— Все эти наказания — отстой, но я чертовски рад, что ты сегодня будешь с нами на льду. — Он ударяет меня кулаком по плечу. — Ты нужен нам там.
От одной мысли о том, в какой ад меня отправит тренер Брайант, у меня внутри все переворачивается, но я напоминаю себе о более важном. Возвращение Твайлер стоило любого наказания. Никаких гребаных сожалений.
В конце концов, любопытство берет верх над Ридом, который не может оставаться в стороне от чужих дел. Или, по крайней мере, от моих дел, это уж точно:
— Так, каков вердикт? Вы двое, наконец, решились показаться на публике?