-Ерке? - перевожу взгляд со злого Роберта на любопытную подчиненную.
-Да? - оживает она.
-Иди домой.
-А да…конечно-конечно. До свидания.
-До свидания.
Как только за ней закрывается дверь, Роберт как по мановению волшебной палочки отмирает и смотрит на меня исподлобья.
-Я не понял? Ты серьезно? - он порывисто расстегивает одну пуговицу на пиджаке, а у меня, как у малолетки коленки слабеют.
Прожигаем друг друга красноречивыми взглядами и попутно я еще отмечаю, как он сегодня хорош. Помню, увидела его на открытии ресторана в Астане и обомлела. Ну как же ему идут деловые костюмы и белые рубашки, вот как сейчас. И как он ни на кого не похож, будто сошел с рекламных страниц глянца.
-Выдохни, - дарю ему свою саркастическую улыбку. - Я пошутила. Но! В каждой шутке есть только доля шутки.
-Хочешь цветы? - решительно идет ко мне, а я пячусь спиной к окну.
- Зачем мне твой веник? У меня и так стоит, - показываю огромный шикарный букет на низком столике у дивана. - От любимого египтянина.
Роберт бросает на него быстрый косой взгляд и тут же вспыхивает.
-От любимого значит? - цедит сквозь зубы и я, кажется, слышу, как у него челюсть хрустит.
-Постоянные клиенты для меня всегда самые любимые, - упираясь ягодицами в подоконник, выставляю ладони вперед и тут же упираюсь ими в грудь Роберта, нависшего надо мной.
-Это снова твоя игра слов, да?
-Какая игра слов? - делаю невинное лицо.
-Или ты все еще на меня обижена?
-Хмм, прикладываю палец к щеке в задумчивости. - Может быть.
-Хорошо, - втягивает воздух носом и с шумом выдыхает. - Как мне загладить свою вину?
Чуть не сказала ему “поцелуй меня”, потому что в памяти вспыхнула то сцена в лифте, то у машины на рассвете, а тело сию же секунду отреагировало, как собака Павлова на лампочку.
Воспользовавшись моим замешательством, Роберт поднимает руку, заправляет длинную прядь за ухо, проводит ладонью по щеке и поддевает пальцами подбородок, заставив смотреть на него. Прочитав в них мое молчаливое согласие, мужчина бережно касается моих губ и меня уносит этим невинным, нежным поцелуем в дальние дали. Но затем Зейферт быстро меняет тактику, кладет ладони мне на талию и рывком сажает на широкий подоконник. Теперь он целует дерзко: оттягивает нижнюю губу, вводит язык глубже, проводит им по небу, ласкает, дразнит и все больше возбуждает. Боже, как этот немец целуется!
Постанывая и ерзая на белой матовой поверхности, я смелею, пальцами цепляюсь за рубашку и захватываю кончик галстука и тяну его на себя. Ему моя смелость очень нравится. Его она только раззадоривает. И к моему изумлению, меня будоражит все, что он сейчас делает.
Когда мы оба понимаем, что воздуха осталось слишком мало, разрываем связь и учащенно дышим столкнувшись лбами. Его руки на моей спине, моя правая - обнимает его за шею, левая - упирается в подоконник.
-Это вместо цветов. Подойдет? - вполголоса спрашивает, вызывая своим голосом с акцентом новую волну мурашек.
-Годится, - улыбаюсь, глядя в его глаза.
-Пойдешь на свидание?
-Пойду. Только отпущу водителя.
Роберт, как кот, объевшийся сметаны, расплывается в улыбке и помогает мне спуститься с окна.
Вскоре мы сидим в милом итальянском ресторане рядом с нашим домом. Большинство гостей устроились на летней террасе, а мы сели в дальнем зале, где всего четыре столика, а занят только наш. Приглушенный, но вместе с тем приятный, теплый свет создает атмосферу уюта и защищенности. Официант зажег на столе свечи в прозрачных стаканах, что еще больше расслабило меня, настроив на свидание с мужчиной, которого еще несколько дней назад я бы и на пушечный выстрел не подпустила. Но сейчас мы сидим напротив друг друга, ловим взгляды, говорим и слушаем. Мне удивительно хорошо и спокойно рядом с ним