– Почему бы и нет, – ответил Александр. – Мне особо делать нечего.
– Да, это верно, – рассмеялся мужчина. – Заняться нечем.
Его не смеющиеся глаза пристально изучали Александра.
– О чем вы хотите поговорить?
– В основном о вас, майор Белов. И кое о чем другом.
– Отлично.
– Хотели бы вы получить свою одежду?
– Уверен, что для такого умного человека, как вы, ответ очевиден, – сказал Александр.
– У нас есть для вас другая камера. Теплее, больше и с окном. Гораздо теплее. Сейчас там должно быть двадцать пять градусов по Цельсию, не как в этой, где, вероятно, не более пяти. – Мужчина снова улыбнулся. – Или вы хотите, майор, чтобы я перевел это для вас в градусы по Фаренгейту?
Фаренгейт? Александр прищурился:
– В этом нет необходимости.
– Я упоминал о табаке?
– Упоминали.
– Все эти вещи, майор, – элементы комфорта. Желаете что-нибудь из этого?
– Разве я не ответил на ваш вопрос?
– Ответили. У меня к вам еще один вопрос.
– Слушаю.
– Вы Александр Баррингтон, сын Гарольда Баррингтона, человека, приехавшего сюда в декабре тысяча девятьсот тридцатого года с красивой женой и симпатичным одиннадцатилетним сыном?
Стоя перед сидящим следователем, Александр и бровью не повел.
– Как ваше имя? – спросил он. – Обычно ваши люди представляются.
– Наши люди? – Мужчина улыбнулся. – Знаете что? Ответьте мне, и я отвечу вам.
– Каков ваш вопрос?
– Вы Александр Баррингтон?
– Нет. Как вас зовут? – (Мужчина покачал головой.) – Что? Вы просили меня ответить на ваш вопрос. Я ответил. Теперь ваша очередь.
– Леонид Слонько, – ответил следователь. – Какая вам разница?
Александр пристально разглядывал его. Раньше он уже слышал фамилию Слонько.
– Вы сказали, что приехали из Ленинграда для разговора со мной?
– Да.
– Вы работаете в Ленинграде?
– Да.