Облом. Последняя битва маршала Жукова: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Гитлер сорвал план Сталина. Потому после Второй мировой войны вожди Советского Союза оказались в стратегическом тупике. Страны со свободной экономикой выступили единым фронтом перед лицом коммунистической угрозы. Еще раз столкнуть их в самоубийственной войне было невозможно. У Хрущёва оставался только тот путь, который предлагал Троцкий: перманентная революция.

Начиная с 1956 года Советский Союзе резко усилил идеологическую, кадровую, военную и финансовую поддержку так называемых национально-освободительных движений во всем мире. В СССР были созданы тайные центры подготовки как рядовых террористов, так и организаторов партизанской войны. Подготовка кадров шла как по линии КГБ, так и по линии ГРУ. Одним из таких центров было Одесское высшее общевойсковое командное училище, которое находилось под плотным контролем ГРУ. В этом училище был развернут так называемый «партизанский факультет», в котором готовили бойцов из стран Азии, Африки и Латинской Америки. В 1965 году факультет разросся до таких размеров, что училище пришлось разделить на Одесское и Киевское. В Одессе остались учиться темнокожие борцы за свободу, а советских курсантов отправили в Киев.

Начиная с середины 1950-х годов партизанские войны и сопутствующие им атаки террористов во всем мире набирали размах, а вскоре и вышли из-под контроля советских товарищей.

Но чем дальше наши вожди протягивали свои загребущие руки, тем хуже становилось положение в Советском Союзе и подвластных ему странах.

В любой момент могло полыхнуть.

Хрущёву пришлось расхлебывать им же самим заваренную на XX съезде кашу. Слухи про преступления Сталина и его тайной полиции ползли по Европе. Весь социалистический лагерь трясло, и вот почему.

Преступления коммунистов на территориях бывшей Российской империи ни для кого не были секретом. В ходе Гражданской войны страну покинули миллионы граждан. Свидетельств хватало; чего стоила одна только книга Сергея Мельгунова «Красный террор в России».

После Второй мировой войны сотни тысяч, если не миллионы бывших граждан Советского Союза, оказавшиеся за границей, не пожелали возвращаться на родину мирового пролетариата. Каждый из них мог стать свидетелем громкого процесса о преступлениях коммунистов. Один такой процесс состоялся. И никто не сумел опровергнуть то, что поведал суду Виктор Кравченко[1].

О преступлениях коммунистов было рассказано и написано вполне достаточно для того, чтобы всю идеологию и практику коммунизма признать преступной. Но Запад этого не делал. Кто-то имел весьма доходный бизнес, вывозя из Советского Союза сокровища и невосполнимые природные ресурсы. Кто-то состоял на содержании Кремля и Лубянки. Кому-то было выгодно вычеркнуть Советский Союз из числа цивилизованных государств и начисто забыть о нем, объявив, что Россия — не Европа. А для большинства обывателей результат последнего футбольного матча между «Арсеналом» и «Челси» был куда более важен, чем гибель миллионов в какой-то далекой, непонятной, изолированной от всего мира стране.

Речь Хрущёва на XX съезде КПСС имела оглушительный эффект не потому, что миру были открыты какие-то неизвестные факты, а потому, что их официально подтвердил главный коммунист планеты Земля. Все то, что еще вчера купленные друзья Советского Союза называли ложью, клеветой и глупыми выдумками наемных буржуазных писак, вдруг оказалось правдой. Коммунистов всех стран мира Хрущёв, не желая того, фактически поставил перед выбором: каждый из них должен был признать себя либо членом организованной преступной группировки, либо полным идиотом, который ничего не хочет видеть и понимать.

Речь Хрущёва нанесла смертельную рану всему мировому коммунистическому движению. Оно больше никогда не смогло подняться на те сияющие высоты показной моральной чистоты и справедливости, с которых их свалил XX съезд КПСС.

Ситуацию следовало как-то стабилизировать. Вызвал Хрущёв советника своего, Шуйского Григория Трофимыча, и озадачил вопросом: что делать будем?

Григорий Трофимыч и сам понимал, что на XX съезде слегка погорячились. Потому ночи не спал, в потолок смотрел, решения искал, знал, что вопрос такой будет задан. Решения нашел, только не торопился о них сообщать, пока Хрущёв сам не спросит.

И вот вопрос задан. И тут же получен ответ. Первое: на следующий, 1957 год в Москве запланирован Международный фестиваль молодежи и студентов. Ничего особенного не замышлялось: привезти три тысячи дармоедов из разных стран, поить их, кормить, рассказывать о преимуществах социализма. А что если превратить этот фестиваль в мировое событие, в праздник мира и дружбы? Не три тысячи пригласить, а тридцать тысяч?

Загорелся Никита. А Трофимыч так и сыплет: пригласить и американских, и немецких, и китайских, и французских студентов, да со всей Африки, а еще из Японии, из Гватемалы и Перу! Да закатить пир на весь мир! С песнями, с плясками! В Москве фасады выкрасить. Как раз завершается строительство стадиона в Лужниках. Сто тыщ зрителей! Парад участников на стадионе устроить! Римский бог войны Марс на войну собрался, а белая голубка в его шлеме гнездо свила. С той поры белый голубь — символ мира. Голубь Ною в ковчег свежий лист принес как символ надежды. Так вот: выпустим над стадионом сто тысяч белых голубей! Никто после этого никакого Сталина и не вспомнит. И миру всему наше послание: при Сталине была тюрьма народов, а теперь, смотрите, — свобода!

Похвалил Никита Сергеевич советника своего: не зря человек штаны в кабинете просиживает. Есть что еще?

Есть и еще.

13 июля американцы объявили, что в следующем 1957 году они запустят искусственный спутник Земли. Первая рукотворная Луна будет американской. И веса она будет огромного — почти полтора килограмма! Нам за ними не угнаться. Но почему не попробовать? Они запустят, а тут же следом за ними и мы: не особенно зазнавайтесь! Вот будет фурор!

На XX съезде КПСС Хрущёв и Жуков нанесли сокрушительный удар по Советскому Союзу. Метили они как бы в Сталина. Хрущёв и Жуков объявили: Сталин был плохим, он расстреливал хороших коммунистов. Получалось, что Хрущёв и Жуков остановили это безобразие, отменив массовые чистки правящего класса. Массовый отстрел вождей прекратился. Пирамида наказаний перевернулась с ног на голову. При Сталине чем выше был партийный секретарь, тем более жестокое наказание его ожидало в случае совершения ошибки или преступления. По воле Хрущёва и Жукова все стало наоборот: чем выше должность вождя, тем меньше ему наказание.

До сих пор находятся отдельные товарищи, которые XX съезд КПСС не считают преступлением. XX съезд они ставят чуть ли не в заслугу Хрущёву и Жукову. На первый взгляд, отмена массовых чисток правящего слоя — явление положительное, однако его отрицательные последствия явно перевесили положительные.

В нормальном обществе постоянно происходит естественная смена руководства страны. В социалистическом обществе механизма смены нет и быть не может. И вот почему.

В социалистическом обществе нет эксплуатации человека человеком. Заводы, электростанции, нефтепроводы, шахты, железные дороги, газеты, радио, телевидение и все остальное находится в руках государства, то есть в руках государственных структур, то есть в руках чиновников, бюрократов.

Тот, кто дорвался до власти, всем этим владеет. В его руках все средства для того, чтобы власть свою закрепить навеки: по его заказу всевозможные Шолоховы и Симоновы воспевают мудрость вождей, разнообразные Ягоды и Ежовы стерегут их покой.

Тот, кто во власть не прорвался, не имеет ничего. Тот попадает в полную экономическую и, следовательно, в политическую, идеологическую и любую другую зависимость от государства, то есть от чиновников и бюрократов.

Тот, кто во власть не прорвался, не имеет решительно никаких возможностей сменить дорвавшихся. У него нет ни издательств, ни денег, ни бумаги, ни печатных станков, ни газет, ни журналов, в которых можно было бы описать одуревших от власти, разложившихся, спившихся и проворовавшихся вождей. Потому тех, кто прорвался, заменить невозможно.

А начни анекдоты про вождей сочинять или по ночам лозунги на стенках писать, тайная полиция тебя вычислит, поймает и поступит так, как поступают с врагами народа. Оно и правильно: ты что же, злодей, против социализма выступаешь? Хочешь вернуть эксплуатацию человека человеком? Да тебя, гада, удавить мало!

В нормальном обществе собственность рассредоточена в руках различных групп людей. Эта рассредоточенная собственность является экономической базой политического разнообразия: у каждой партии свои источники финансирования.

При социализме собственность в руках государства. Потому и партия политическая может быть только одна. Другим партиям негде денег взять даже на скромное помещение для хранения партийных документов. Способ добывания средств может быть только один: шакалить у вражеских посольств, что, согласимся, противоречит интересам государства и им пресекается.

В каждой стране хватает мерзавцев и проходимцев. Но оттого, что собственность рассредоточена, все эти мерзавцы и проходимцы рассредоточены по разным политическим партиям и группам. И они грызутся между собой, отчего общество выигрывает и процветает.

А в социалистическом обществе одна партия, и это партия власти. Все мерзавцы и проходимцы рвутся в эту партию. Все они собраны под одним знаменем. Дорвавшись до власти, они уходить не желают, а общество не имеет никаких механизмов, чтобы от них избавиться.

[1] Виктор Андреевич Кравченко — советский государственный и партийный деятель, один из первых невозвращенцев. Учился в Днепродзержинском металлургическом институте вместе с Брежневым и был его другом. Во время Второй мировой войны был членом советской закупочной комиссии в Вашингтоне и в 1944 году попросил политического убежища в США, где написал книгу «I Chose Freedom» («Я выбрал свободу») об ужасах коллективизации и о голоде в СССР. Публикация книги стала серьезным ударом по репутации Советского Союза в западных странах. В 1949 году французская прокоммунистическая газета «Les Lettres fransaises» обвинила Кравченко во лжи, и он подал иск о клевете. На процессе, который из-за своего масштаба был назван «процессом столетия», выступили сотни свидетелей. Со стороны Кравченко выступали бывшие узники советских лагерей, со стороны коммунистов — некоторые знаменитости, например Архиепископ Кентерберийский и Жан-Поль Сартр, а также бывшая жена и сослуживцы Кравченко, которых советские власти привезли в Париж, чтобы те опорочили Кравченко. Кравченко выиграл, а популярность Коммунистической партии Франции в этой стране значительно снизилась. В 1966 году Кравченко нашли мертвым в его апартаментах в Нью-Йорке; смерть наступила от огнестрельного ранения в голову. ФБР объявило, что причиной смерти стало самоубийство, однако многие предполагают, что Кравченко был убит агентами КГБ. — Прим. ред.