Будешь моей: читать начало книги онлайн

Потом события, эмоции закрутили с такой страшной силой, что он попросту забыл о Кучеренковой и о собственном предполагаемом отцовстве. Насрать стало с высокой колокольни.

Осталась только Маська и планы, в которых места проходящим бабам, беременные они или нет, не нашлось.

— Невестка моя будущая прислала, я распечатал. Или ты думаешь, я не знаю, как принтер включается?

— Очевидно, знаешь, — огрызнулся Олег, вставая.

С отцом разговаривать бесполезно, с матерью тоже, да и…

Сука, сука, сука!

Биологическое отцовство предполагаемого отца Калугина Олега Степановича в отношении плода матери Кучеренковой Яны Васильевны 99, 999 %

Сука, сука, сука!

Твою мать!

А-а-а-а!

— Куда намылился? — рыкнул отец. — С рук тебе такое не сойдёт, не мечтай! О шаболде своей из медицинского думать забудь! Заделал дитя, имей мужество нести ответственность перед людьми и богом. Ясно тебе?

— Откуда о Тине знаешь? — остановился как вкопанный Олег, оглянулся на отца.

Вздымающаяся в гневе грудная клетка, расстёгнутый ворот голубой рубашки, вздутая вена, пересекающая покрытый морщинами лоб, стиснутые до торчащих желваков челюсти. Высокий, плотный, немолодой, пышущий праведным гневом.

Просто Ликург, убивающий в приступе безумия топором своего сына, а не генерал-полковник на почётной пенсии.

— Чего знать-то? Велика тайна, — развёл руками отец, усмехаясь. — Приезжала твоя Яна, сидела здесь, на этом вот месте, — показал на стул, с которого только что встал Олег, — слёзы лила, рассказывала, что нашёл студентку, с друзьями её знакомишь, всё время с ней проводишь, а про неё с ребёнком думать забыл. Три копейки на хлеб, и то не даёшь, на эту свою… шмару спускаешь всё без остатка.

— Она не шмара! — подорвался Олег. — Не вмешивай сюда Тину.

— А как назвать девку, которая раздвигает ляжки перед почти женатым мужиком? Благочестивой, добродетельной, порядочной? Порядочной дрянью, если только!

— Повторяю. По слогам. Не. Вме-ши-вай. Ти-ну! — проговорил Олег, понимая, что ещё одно слово в сторону его Маськи, и он взорвётся похлеще аммиачной селитры в порту Бейрута. — И для общего развития, если тебе вдруг интересно, на Кучеренковой я жениться не собираюсь. От меня она беременна или от капитана Америка — наплевать.

— Что значит «жениться не собираюсь»? — взревел отец.

Отбросил в сторону компьютерное кресло, которое, с жутким грохотом, врезалось в стеллаж с книгами, от чего редкие издания покачнулись, некоторые с шумом повалились на пол.

— То, что слышал. Жениться на Кучеренковой не собираюсь! Нахер она мне не сдалась!

— Ребёнок тоже нахер не сдался? — прошипел отец.

— К ребёнку вопросов нет. Мой — буду воспитывать, обеспечивать, на выходные брать. Жениться на его матери не буду, жить с ней не стану.

— Чушь не мели, — зарычал генерал. — В какой вере покрестят моего внука, если ты с его матерью жить не будешь? В никонианскую церковь* кровь свою отдать собрался?

— Пусть хоть в буддисты крестит! — вспылил Олег.

Шагнул из кабинета, захлопнул с грохотом дверь, показалось, что стена от удара качнулась. Поспешил, почти побежал к выходу, не видя ничего и никого вокруг.

В висках наковальня из мыслей.

В сердце яд, растекающийся по артериям, венам, сосудам.

Во всём теле — боль.

— Не позволю!