Будешь моей: читать начало книги онлайн

Смотрела на себя со стороны и не верила в происходящее.

— Тина, — подошла мастер нашей группы Антонина Михайловна. — Тебя вызовут последней, не нервничай, — горячо зашептала она, отводя в сторону. — Приехала съёмочная группа, вон они, — показала рукой на оператора с большой камерой, на которого я сначала думала, что он снимает для колледжа или наняли родители выпускников. — Хотят взять у тебя интервью. Ты — наша гордость. Настоящая героиня! — повторила она, кажется, уже в тысячный раз.

— Ваша гордость Савельчук Антон, он получает красный диплом, пусть его снимут, — буркнула я, силясь скрыть недовольство.

— Не выдумывай. У нас каждый год кто-то выпускается с красным дипломом, а центральное телевидение и лично мэр приезжает первый раз. Всё благодаря тебе! Так что, не подведи. Соберись! Договорились?

— Договорились, — вздохнула я.

Что остаётся? Дам коротенькое интервью, что обычно говорят герои… На моём месте так поступил бы каждый… Я делала то, что могла и умела.

Спасибо всем учителям, которые вложили в меня знания. Спасибо отряду СОБР, который пришёл на выручку. Спасибо маме с папой…

Гип-гип, ура!

Все по очереди выходили на сцену, где зачитывали имена, получали дипломы под аплодисменты, слушали добрые пожелания Антонины Михайловны, которая нашла чуткое слово для каждого выпускника, и уходили.

Наконец подошла моя очередь. Я нервно сглотнула, потёрла ставшие потными ладони, оглянулась, невольно ища взглядом Олега. Его не могло быть, я понимала это, знала, но всё-таки настолько хотела видеть, что глаза сами собой искали знакомый силуэт.

Ну же, ну! Пусть мне повезёт!

На сцену вышел директор колледжа, потом глава администрации города, который взял слово, и не просто, а от имени губернатора области. Благодарил педагогический состав, который воспитал и обучил. Следом вышел грузный мужчина в погонах, держа в руках грамоту, разразился торжественной речью, в конце которой громко произнёс моё имя, приглашая жестом.

Пришлось встать, выйти на сцену, получить грамоту под торжественную музыку, которая быстро стихла. Ко мне подошёл репортёр, знакомый по сотни сюжетов по центральному каналу, начал дружелюбно задавать вопросы, деликатно выводя на нужные ответы.

Сама не заметала, как из полуобморочной амёбы я превратилась в подобие человека. Сумела внятно выразить пару мыслей, поблагодарить, пожелать. С облегчением выдохнула, когда съёмки прекратились.

Вокруг продолжали сновать люди, фотографировались со мной, как с музейным экспонатом. Мэр почти панибратски обнимал меня, обещая всевозможные блага лично для меня и для колледжа, конечно, который, как мы помним, воспитал и обучил. Мужчина в форме гнусавил про молодое поколение, которое нужно поощрять, поощрять и ещё раз поощрять. Педагогический состав во главе с директором выстроился в ряд, спеша сфотографироваться с высокими гостями, попасть в кадр центрального телевидения.

Я же, уличив минуту, поспешила прочь со сцены, устав от творящейся вакханалии.

Я всего лишь испугалась принять роды, наговорила с три короба, спрятала ребёнка, а раздули-то, раздули…

Нашли героиню! Действительно, так поступил бы каждый.

У ступенек врезалась в высокую мужскую фигуру. Застыла каменным изваянием, словно меня пригвоздили к полу.

Огромные мурашки с колкими ледяными лапами мучительно медленно поползли по телу, горло сдавило удавкой, не позволяя выдохнуть.

В ужасе я распахнула глаза, всё ещё надеясь на то, что увиденное — мираж.

— Папа?

— Поздравляю, героиня, — глухо произнёс в ответ папа. — Насладилась? — прошелестел он, окинув взглядом происходящее на сцене, посмотрел на грамоту в моей руке и диплом о получении образования. — Пойдём, — отдал он распоряжение.

— Тина? — подскочила ко мне обеспокоенная Зоя, волоча за собой Стаса, которому инстинкт самосохранения не изменил, потому он хоть вяло, но сопротивлялся.

— Подружка твоя? — осведомился отец, мазнул взглядом по Зое.

Остался не слишком доволен увиденным. Иначе и быть не могло. Яркий макияж, распахнутый пиджак, открытая линия декольте, которую подчёркивал массивный золотой кулон, лёжа прямо в ложбинке между грудей.

Зоя уставилась на моего отца, как на редкую диковинку. Откровенно говоря, нашлось бы на что посмотреть даже мне, знавшей его с рождения, жившей какое-то время бок о бок.

Высокий, массивный, как дуб-исполин, с огромными ладонями-лопатами, загорелым лицом от частого нахождения на улице, с хмурым взглядом исподлобья, широкой, окладистой бородой.

Белая выглаженная рубашка, брюки с идеальными стрелками и начищенные до блеска ботинки смотрелись на нём отчаянно чужеродно, как кривая картинка фотошопа.

Голова отдельно, тело отдельно.