— Он сейчас нас обоих сожрет, придурок! Пусти!
— Сам такой, кто… — и тут я увидел. Из кустов, деловито перебирая ремнями-ножками выкатился чемодан.
— Вот эта скотина на колесиках с клыками! — взвыл Горманстон, пытаясь отобрать у меня багет. — Ты что, решил воевать булкой?!
Чемодан приподнял переднюю часть, раскрылся и зашипел, показывая два ряда мелких острых зубов. Наверное так выглядела бы хищная доисторическая жаба.
— Лучше булкой, чем воплями, — я бросил в чемодан багетом, тот подпрыгнул и с лязгом захлопнул коричневые челюсти, из которых брызнули крошки, — а теперь…
Но Горманстон не стал меня слушать и припустил по дорожке в лес. Чемодан ловко приподнялся на лапках-ремешках и рванулся за ним. У меня не осталось выбора. Вторые полбатона скрылись в зубастой пасти, а я понесся следом за этим городским недоумком.
— Стой! Стой, тебе говорят. Остановись и спроси его имя! Тогда он начнет тебя слушаться!
Мама сказала бы “станет твоим другом”, но дружить с клыкастым чемоданом не хотелось.
— Тебе надо, ты и спрашивай! — крикнул Горманстон
— Я не могу, это же твой кошмар! Да остановись ты, все равно не убежишь! Я знаю, и папа тоже говорил…
— Все они говорят, а потом уходят! С чемоданом!
— Ага, а чемоданы возвращаются?
Я своего добился, Горманстон остановился, развернулся и врезал мне кулаком в скулу. Лучше бы он так со своим хищным багажом сражался!
Чемодан, почуяв кровь, снова зашипел и стал подкрадываться. Кошмар не мой, но меня он, признаюсь, закошмарил знатно.
— Имя! — взвыл я, потирая скулу.
.
Ярость придала Дугалу Горманстону решительности. Он свел брови, сжал кулаки и заорал:
— Как тебя зовут, скотина?!
Чемодан подпрыгнул на месте, клацнул пастью и, кажется, покосился на меня с серьезными жральными намерениями. Когда у врага нет глаз, сложно понять, что он думает. Я хотел отступить, но было неловко. Скажут ведь, что оставил Горманстона на съедение дикому чемодану, отравил редкий вид ядовитым горожанином…
— Догадайсссяаааа… — послышалось со стороны бешеного багажа. Он перебирал ножками-ремешками, но прыгать не торопился. Видно, здесь все как в легенде. Сначала проиграй, потом съедят.
— И что теперь? — отозвался Горманстон. Злость спадала, и в его голосе звенела паника.
— Ну вспомни, ты ему в детстве ручку не отрывал? Может, написал на боку что?
— Нет. Его нельзя было трогать. Там была всего одна надпись. Кожаная бирка с тиснением. Чарльз Гарольд Горманстон.
Чемодан склонился вперед, как кланяются лошади, поджав передние лапки.
— Прррррррррррррравильно! Ссссссслушаю, хозяин!
— Я тебе не хозяин! — осмелел Горманстон. — Проваливай к тому, чьи пожитки таскал!
— Ссссслушаю! — чемодан мгновенно развернулся и потрусил прочь в сторону леса.
Дугал Горманстон повернулся ко мне. Несмотря на прохладу он достал из кармана чистый платок и вытер лоб. Вот ведь хмырь, даже растрепанный с платком ходит!
— Что, блин, это было?!