Читать книгу «Между Вороном и Ястребом. Том 2» онлайн.

Приглядевшись к юной леди Ставор, Грегор мысленно поморщился. Бесспорно, хороша собой, но удивительно неприятная девица! Смугловатая, черноволосая и черноглазая, как сам князь, его дочь обладала тонким и красивым, но вызывающе надменным лицом. То, что у мужчины смотрелось уместно и достойно, для девицы, право же, чересчур дерзко! Пожалуй, леди Радослава, как ее представили Грегору, чем-то походила на Беатрис, если бы той случилось появиться на свет в семье Аранвенов. И одета она была хоть и со вкусом, в изумрудное платье, безупречно строгое и плотное, но даже этот наряд выглядел слишком ярким для молодой и пока еще незамужней особы. То ли из-за слепящего золота нижнего платья, узкие рукава которого выглядывали из-под широких верхних, то ли из-за богатой отделки драгоценными камнями, в точности, как у Ставора, ничего общего с милой и утонченной вышивкой на платье леди Любавы.

А встретив пристальный взгляд Грегора, она даже не подумала смутиться, ответив своим, прямым и не по-женски холодным, полным острого любопытства, словно смотрела на какую-то диковинку. Потом перевела взгляд на соседку Грегора и едва заметно нахмурилась, как будто видеть их рядом ей было неприятно.

Тем временем слуги расторопно наполнили позолоченные чаши красным вином, и Грегор молча понадеялся, что пить это все сразу по местному этикету необязательно — в каждую чашу помещалось не меньше трех обычных дорвенантских бокалов.

Сграбастав свой кубок огромной лапищей, в которой он едва не скрылся, боярин Войцехович поднялся, и негромкие разговоры за столом разом стихли.

— Родичи и други! — громко провозгласил боярин, мешая дорвенантские слова с карлонскими. — От предков нам заповедано лихого гостя встречать рогатиной, а доброго — пирогом да братиной!

За столом плеснуло одобрительным шумом, боярин несколько мгновений выждал, а затем продолжил:

— Ныне чествуем гостя дорогого да желанного, издалека приехавшего с добром и милостью. Пожаловал к нам князь Григорий Бастельеро, воевода славный, хранитель государства дорвенантского, сам великий маг да прочих магов орденских глава и предводитель! — И, высоко подняв кубок, рявкнул: — Князю Григорию — слава!

— Слава! Слава! Слава! — трижды оглушительно раскатилось по залу, так что Грегор едва не оглох.

С трудом подавив желание поставить щит, он встал и поклонился хозяину дома. Тот, напоказ отхлебнув из кубка, протянул его Грегору… К счастью, Майсенеш предупредил и об этом. Собственно говоря, ничего необычного, традиция варварская, но понятная и наверняка служит подтверждением, что хозяин не замыслил отравить гостя.

Подавив естественную брезгливость, Грегор отпил слишком густого и сладкого вина, в котором чувствовался явный медовый аромат и привкус. Сидящие за столом мужчины одобрительно заорали и принялись стучать по столешнице кулаками, а потом присосались к своим кубкам.

— Благодарю гостеприимного хозяина! — громко ответил Грегор, возвращая кубок боярину. — Пусть Благие осенят этот дом своей милостью, а беды обойдут его стороной.

Он запнулся, позабыв, что там следует делать дальше, но снова выручил незаменимый Майсенеш, боевик стукнул кубком по столу так, что ближайшее блюдо подпрыгнуло, и рявкнул:

— Доброму боярину Войцеховичу да всему роду его — слава!

— Слава! Слава! Слава! — громом прокатилось по залу, и все, включая женщин, пригубили вино.

Распахнув медвежьи объятия, Войцехович повернулся и сгреб Грегора, который снова едва сдержался, чтобы не уклониться. Дери его Баргот… Не боярина, разумеется, а карлонский обычай при каждом удобном и неудобном случае обниматься, лезть с поцелуями и вообще слишком тесно взаимодействовать!

«Зато когда следовало поцеловать леди Любаву, ты оказался вполне доволен местными традициями, — насмешливо сказал он сам себе, покорно вытерпев смачное лобзанье — к счастью, в щеку. — И был бы не против повторить, пожалуй…»

— Ну, а теперь почтим гостя честным пиром! — провозгласил боярин и махнул рукой, видимо, велев слугам подавать первую перемену блюд.

Снова сев, Грегор с интересом наблюдал, как на столе появились глубокие тарелки с какой-то прозрачной массой, в которой виднелись включения тонко нарезанных овощей и, вроде бы, волокна мяса.

— Какое оригинальное заливное, — похвалил он блюдо, слегка удивляясь, что первыми подают не закуски.

— Это холодец, — негромко промолвила леди Любава, по-прежнему не поднимая глаз. — Отведайте, князь, матушка сама готовила…

— Хо-ло-дьец, — повторил Грегор, умиляясь тому, что леди Войцехович настолько чтит гостей.

Тоже варварство, конечно, но такое простодушное и милое, что язык не повернется осудить. Интересно, а леди Любава тоже приложила свои восхитительные нежные руки к какому-нибудь блюду? Уместно ли будет об этом спросить?

Он попробовал хо-ло-дьец, оказавшийся обычным мясным заливным, только острее и гораздо жирнее обычного. Терпимо, но не более того… А блюдо с вареным мясом, залитым колышушейся прозрачной массой, уже сменилось таким же, только в нем виднелась рыба.

— Еще хо-ло-дьец? — улыбнулся Грегор, старательно осваивая сложное карлонское слово.

— Нет, князь, это заливное, — очень серьезно отозвалась девушка, отчего Грегор даже растерялся — непостижимая страна эта Карлония, и кухня здесь странная!

К счастью, следом за первой переменой последовали привычные супы. Жирный и острый, сваренный из нескольких видов мяса, леди Любава назвала «солянкой», хотя соли в нем было ровно столько, сколько положено. Еще один мясной, но полный овощей и корнеплодов, звался коротко и странно — «щи». Рыбный, вполне привычного вида и вкуса, «тройной ухой». Поддерживая разговор, Грегор поинтересовался, почему «уха» именно «тройная» и выслушал весьма интересный рецепт, рассказанный все тем же нежным и учтивым голоском. Наверное, вздумай леди Любава читать вслух перечень лабораторного оборудования, Грегор и его слушал бы с наслаждением!

После супов слуги пополнили кубки — Грегору просто долили вино, которого он сделал едва ли несколько глотков. На этот раз встал князь Ставор и в изысканных выражениях сообщил, как счастлив быть частью великого замысла, который, несомненно, прославит всех, кто к нему причастен. К превеликой радости Грегора, влашский некромант с поцелуями приставать к нему не стал — что значит, превосходно воспитанный человек! Просто поднял кубок за здоровье всех, кто встанет у истоков Карлонской академии, и Грегор с удовольствием последовал примеру князя.

Следующей переменой подали, наконец, закуски. Сначала горячие, затем холодные… Грегор старательно ухаживал за леди Любавой, что она принимала охотно, очень мило при этом смущаясь. Ожидая от карлонцев большей невоздержанности в еде, он немало удивился, что блюда исчезали со стола почти нетронутыми, а на тарелках виднелись совсем небольшие порции. Хотя готовили здесь, следовало признать, превосходно! Конечно, кое-что было слишком экзотично, вроде тушеных бычьих хвостов, которые Грегор так и не заставил себя попробовать, или рыбьих молок — даже на вид тошнотворных, что не мешало карлонцам уплетать их с наслаждением. Но вот оленина с брусникой, хрустящие жареные перепелки, речная рыба в сметане…

После пятой перемены Грегор понял, что совершенно сыт, а блюда продолжали нести! И совершенно отказываться от еды было бы неучтиво, так что он с трудом отщипывал кусочки, растерянно наблюдая, как все вокруг едят все больше!

Паштеты сменялись рулетами, мелкие птички — фаршированной рыбой, с которой полностью сняли кожу и начинили ее той же самой рыбой, смешанной с орехами и овощами… А блюдо с голубями?! А запеченный целиком кабанчик, внутри которого была утка, в утке — цыпленок, в цыпленке — жаворонок, а в жаворонке — пропитавшийся мясным соком изюм! Это кушанье мужчины любезно уступили дамам и гостю. Грегор поделил самые нежные кусочки между юными леди и супругой боярина, сам же едва сумел проглотить крылышко утки.