Читать книгу «Между Вороном и Ястребом. Том 2» онлайн.

— Сюда, княже, — подсказал Мирчо, помогая ему сойти с крыльца и направляя к маленькой резной беседке среди кустов. — Сделайте милость, присядьте. А я вам кваску подам холодного! Это вы с дороги устали, вот и сомлели…

Он и вправду исчез, чтобы расторопно вернуться с большой кружкой, от которой потянуло знакомой кислятиной. Так вот что плескали на камни в бане! Интересно, зачем?! Неужели мало сырости от воды? Морщась от головокружения, Грегор сделал глоток, и его едва не перекосило! Показалось, что глотнул прокисшего игристого! Это что, уксус такой странный? Или местный эль настолько чудовищен на вкус?!

— Вот и ладно! — обрадовался Мирчо. — Я вам сейчас ближников пришлю ваших, а сам пойду, мне еще батюшку да князя допарить надо! Они раньше третьего пара из бани не выйдут!

Грегора снова замутило. Он представил, что мог бы остаться в той немыслимой горячей и влажной духоте еще надолго… Как это вообще выдержать можно?! Ладно, Войцехович, мало ли какие секреты у стихийников, но Ставор-то — порядочный некромант!

Он молча кивнул, и младший боярин снова исчез, а в беседку через несколько минут влетел Майсенеш и обеспокоенно осведомился, как милорд Архимаг себя чувствует.

— Превосходно, — мрачно солгал Грегор и добавил уже правду: — Незабываемые ощущения.

— Так надо было подольше попариться! — радостно посоветовал Майсенеш. — Эх, как же я по настоящей бане соскучился! Ну да ничего, для гостей у боярина каждый день баню топят! Целый воз веников привезли, сам видел!

Грегора передернуло. Запахи бани, пропитавшие, кажется, его насквозь, отвратительный вкус кваса, жара, от которой до сих пор темнело перед глазами и ломило в висках… Все слилось воедино, и он, едва отдышавшись, велел Майсенешу показать отведенные для гостей покои.

Впрочем, дальше все оказалось не так уж плохо. Камердинер, без лишнего шума приехавший сразу вслед за Грегором, уже успел развесить и привести в порядок его гардероб, так что Грегор велел приготовить тот самый камзол и все, что к нему полагается, а сам прилег на непривычно мягкую постель, в которой едва не утонул. Еще и подушки оказались слишком пышные… Но это уже были пустяки по сравнению с испытанием в виде бани!

Примерно через час легкой дремоты Грегор встал, чувствуя себя удивительно свежим и отдохнувшим. Выпил воды с лимоном, оделся, послал за Майсенешем и напомнил ему про подарки для хозяев. Боевик заверил, что все готово, подарки принесут прямо на пир, как здесь принято, чтобы остальные гости могли их увидеть и оценить щедрость Великого Магистра.

Грегор с благодарностью кивнул и снова подумал, что после окончания визита расторопного боевика следует наградить. Да и вообще…

— Мэтр Майсенеш, какую должность в Академии вы сейчас занимаете? — поинтересовался он, расправляя дворянскую цепь и надевая поверх нее Звезду Архимага.

— Командир боевого отряда службы безопасности, милорд Архимаг! — отрапортовал боевик.

— Вместо Саграсса, значит? — уточнил Грегор. — Что ж, прекрасная карьера, вы ее достойны. А если вам предложат место в новой карлонской академии? Например, старшего преподавателя… С вашим опытом и подготовкой вы могли бы и магистром со временем стать. Местного отделения, разумеется.

— Это вряд ли, милорд, — спокойно возразил боевик. — В преподаватели меня возьмут, пожалуй, а вот звезды магистров здесь давно поделены. И надолго. В Карлонии наверх может забраться только тот, кого либо сверху тянут, либо снизу подпихивают. Иными словами, либо протекция нужна, либо родня влиятельная.

— Ну, протекцию я вам обеспечу, — улыбнулся Грегор, глядя в большое ростовое зеркало и отмечая, что выглядит как положено — то есть безупречно. — Уверен, господа основатели прислушаются к моим рекомендациям. Да и вы же здесь не чужой.

— Даже слишком не чужой, милорд, — усмехнулся Майсенеш. — Иную родню иметь хуже, чем быть сиротой. Мы с братом плохо расстались, а встретимся еще хуже. Нрав у обоих горячий, обиды старые да сильные, помириться точно не выйдет. Пока я здесь гость ненадолго, он потерпит, с боярином Войцеховичем ссориться вряд ли захочет. А вот если останусь, непременно сойдемся с ним на узкой дорожке. И там либо я его пришибу, либо он меня, так уж между нами все в узел завязалось. А я брата убивать не хочу — все-таки одна кровь, но и ему дать себя убить не желаю. Не жить мне в Карлонии, милорд Архимаг, тесная она для нашего рода.

— Понимаю, — согласился Грегор, вспомнив собственных родственников. Нет, убивать лорда Аларика он тоже не стал бы… Однако прощать предательство не собирается! — Что ж, если смогу что-нибудь сделать для вас…

— Благодарю, милорд! — Боевик поклонился, щелкнув каблуками. — Будет нужда — обращусь. — И добавил, мечтательно закатив глаза, что на этой суровой усатой физиономии смотрелось несколько странно: — Эх, вот бы невесту присмотреть, пока мы здесь гостим… Да посвататься! Красивые девицы в Дорвенанте, а все же лучше наших карлонок на свете никого нету. Я бы вас тогда, милорд, сватом быть попросил…

— О, это сколько угодно, — улыбнулся Грегор, чувствуя, как настроение становится подозрительно превосходным. — Обещаю, если найдете подходящую девицу, и она ответит вам взаимностью, с радостью выступлю посредником. Не хотите уезжать в Карлонию — тем лучше! Привезете супругу в Дорвенант, и кто знает, какая карьера ждет вас там?

А про себя подумал, что магистр Ладецки не по чину строптив, но ведь не вечен! И что Райнгартен был прав, когда говорил ему, что в Совете магистров гильдий лучше иметь людей не способных, а обязанных и послушных. К самому Райнгартену это тоже, кстати, относится! И вообще, если посмотреть на нынешний состав Совета, мучительно хочется поменять их всех к Барготу! Или хотя бы усмирить, дав понять, что Великий Магистр больше не намерен мириться с наглостью и своевольством… Нет, лучше все же заменить!

* * *

Карлонский пир на дорвенантские был похож разве что расположением мест — за высоким столом у самой дальней от двери стены сидел хозяин с семьей и почетные гости, все остальные — а было их немало! — расположились за вторым столом, более низким и стоящим вдоль зала. Грегора усадили по правую руку Войцеховича, а рядом опустилась, потупив глаза, та самая девушка, что его встречала.

— Ты уж, князь, поухаживай за дочкой моей, — добродушно предложил Войцехович. — А то она у меня скромница, лишний кусок взять постесняется. Ну-ну, Любава, не бойся, князь не упырь, тебя не съест! Он, напротив, на упырей охотник!

И сам хохотнул своей шутке, а леди Любава, «боярышня», как титуловал ее Майсенеш, залилась нежнейшим румянцем и опустила глаза еще ниже, почти прикрыв их длинными золотистыми ресницами.

— Счастлив служить миледи, — отозвался Грегор, гадая, знает ли девица дорвенантский, и стараясь не слишком открыто разглядывать прелестную соседку.

Для пира дочь боярина сменила наряд, теперь она была в платье из бледно-золотого шелка, из-под которого виднелось нижнее, нежно-голубое. По рукавам и воротнику платья стелилась вышивка — мелкие голубые цветочки. Незабудки, что ли? В цветах Грегор не разбирался, если не считать магические растения вроде пурпурного упокойника, но эти удивительно подходили хозяйке, словно Любава сама была подобным цветком, принявшим облик девушки.

«Как же ее украшает робость, — восхищенно подумал Грегор. — Трудно поверить, что такая чистая лилия выросла в медвежьей берлоге Войцеховичей! Наверное, Всеблагая Мать и вправду очень милостива к этому роду. Кого же она мне напоминает? Леди Райнгартен, пожалуй. Обеих, потому что разницу между ними видят разве что мужья, да и то я в этом не уверен. Округлость лица, фарфоровая белизна кожи и румянец без малейших косметических ухищрений, глаза небесной лазури и дивное золото волос… Нет, конечно, сходство есть, но лишь внешнее, да и то — как между драгоценной чинской статуэткой и поделкой обычного гончара! Вроде и там, и там глазурь с росписью, но какова разница! В девицах Вальдерон, пусть и вошедших в Три Дюжины, даже близко нет этой изысканности и умения себя держать!»

— Благодарю светлейшего князя за милость, — хрустальным колокольчиком прозвенел голос девушки, и тут же в тон ему звякнули длинные бирюзовые серьги, когда Любава пошевелилась.

Грегор поспешно отвел взгляд, понимая, что это уже выглядит невежливым, и осмотрел остальных. По другую руку от Войцеховича села его жена, потом Ставор как второй почетный гость, затем наследник Войцеховича, а рядом с ним — дочь Ставора, единственная из семьи князя, кто приехал с ним в Карлонию.