— Никого мы не презираем! — возмутился уже Поттер.
— Кроме слизеринцев, — добавил Блэк. — Они что, все дураки? Их никто не трогал! При чём тут они?
— В общем, так, — серьёзно сказала Доркас Медоуз, — не нравятся вам слизеринцы — идите и деритесь с ними или ругайтесь, или колдуйте! А за столом ведите себя нормально. Не хочется из-за вас краснеть.
— Не хочется — не красней, — буркнул Блэк.
— Ладно, мы не будем, — сказал Поттер.
— Блэк, — негромко спросил Лонгботтом, — у тебя родители учились на Слизерине. Да и вся семья тоже. Их ты тоже презираешь?
— Да! — с вызовом ответил Блэк, вздёрнув подбородок. — Презираю. Напыщенные чистокровные идиоты!
— Не лечится, — подытожила Доркас Медоуз, — я-то думала, что образец идиотизма у нас Розье. Ошиблась, Блэк дурнее. Даже Беллатрикс более вменяемая. Итак, презирай всех в свое удовольствие, но факультет под снятые баллы не подставляй и своё богатство не выпячивай. А то я тебя так заколдую, мало не покажется.
— Я не выпячиваю! — даже задохнулся Блэк от возмущения. — И оно вовсе не моё! Мне его вообще не надо!
— Однако пользоваться этим богатством тебе ничего не мешает, — сказала Алиса Клируотер, — раз так презираешь свою семью, уходи из дома и живи на свои заработки. Тогда, небось, едой швыряться отучишься!
— Ты дура? — зло спросил Блэк. — Мне одиннадцать! Естественно, я уйду из дома, как только СОВы сдам и смогу работать! Кто меня сейчас отпустит? Идиотка, — пробормотал он, щурясь.
— От идиота слышу, — ответила Алиса.
— Вы поняли про поведение за столом? — мрачно спросила Медоуз.
— А что ты нам сделаешь? — поинтересовался Блэк. — Ты даже не учитель!
— Поняли, — Поттер толкнул его в бок. — ЗА СТОЛОМ мы больше делать ничего не будем.
— Я не учитель, — многообещающе улыбнулась Медоуз, — это они максимум баллы с тебя снимут. Я тебе придумаю что-то поинтереснее.
— Хоть у кого-то мозги есть, — сказала Клируотер. — За столом ведите себя, как положено. Шуточки свои дурацкие устраивайте в другом месте.
— Мы старосты, — сказал Лонгботтом. — Мы не можем снимать баллы, это верно, но мы можем назначать наказания и отработки. И если с тобой, как с твоей старшей кузиной, тоже невозможно говорить, как с человеком, значит, будем, как и с ней, говорить с позиций силы. Блэк есть Блэк, — пожал плечами он.
— Даже если Блэк вырядится в красно-золотой галстук, — кивнул Шеклболт, — то он останется Блэком. Чёрное белым не сделать.
Блэк при этих его словах молча кинулся на него и ударил кулаком в нос прежде, чем тот успел среагировать.
— Да, точно, — согласилась Клируотер, оттащив Блэка заклинанием, — так оно и есть. Доказал, молодец. Проявил себя. Блэк как он есть. Бросается на людей, плюёт на всё и на всех и признаёт только силу.
— А вы признаёте только оскорбления! — прошипел Блэк. — И тоже силу! Пусти меня!
— Нам тебя похвалить? — спросил Френк Лонгботтом. — Тебя уже за завтраком похвалили. Странно, что тебе не понравилось.
— Я и говорю — молодец, — покивала Клируотер, — продолжай, Блэк. Ты умница — самый лучший шутник всех времён и народов. Самый лучший друг и однокурсник. Самый, самый, самый... доволен?
— Ладно, пусть идёт, — сказал Шеклболт. — Толку говорить с ним. Идите, — махнул он рукой, а остальным почти велел: — Пошли. Разговор есть.
— Дура, — отчаянно и зло проговорил Блэк. — Да вы всё здесь... Что?! — крикнул он, когда Поттер потянул его за рукав.
— Пойдём отсюда, — сказал Джеймс Поттер.
Блэк развернулся и почти побежал прочь по коридору.
Когда мальчишки скрылись, Шеклболт сказал:
— Кажется, мы пошли не тем путём.