— Когда мы сюда пришли, — безмятежно напомнил ему Трэверс. — Ты назвал их мордредовыми выползками.
— Ну, — кивнул Гойл, — они же ползают. А чо?
— Ты сказал, что они именно что мордредовы, — Трэверс явно не намерен был сдаваться. — То есть Мордреда. Так?
— И чо? — снова не понял Гойл.
— Ну, вот я тебя и спрашиваю, какое отношение Мордред имеет к этим личинкам, — серьёзно сказал Трэверс.
— А тебе оно на кой? — озадаченно спросил Гойл. — Чо, думаешь, что Мордред их считал?
— Этих вот личинок? Вряд ли, — подумав, сказал Трэверс. — Зачем бы ему это? Хотя... — он задумался и замер, обхватив подбородок длинными пальцами.
— А, — обрадовался Гойл, которого явно осенило какой-то мыслью, — дак он тоже рыбалку любил! Вот и считал, чтобы не ошибиться. А то так придёшь, а ловить-то и не на что.
— Полагаешь, Мордред любил рыбалку? — заинтересованно спросил Трэверс. — Что ж, возможно... тогда собирай их — и пойдём, — решил он.
Мордреда-рыболова, скрупулезно пересчитывающего опарышей в навозных кучах, Волдеморт уже не вынес и ударился лбом о стол, за которым проверял работы студентов.
Вот откуда они это всё берут? Как должен работать мозг у Гойла, чтобы рождать подобные конструкции?
Про работу мозга Трэверса он даже думать не хотел. А ведь оба чистокровные, дальше некуда!
Идиоты. Ладно бы они делали что-то запрещённое и действительно опасное — но Мордред-рыболов, считающий опарышей!
А, не приведи Мерлин, что им придёт в голову, если им поручить хоть что-то сделать самим?
А ведь это — цвет Британии. Лучшие семейства! Один вообще из Двадцати восьми. Это с ними же он собирался...
С такими помощниками, пожалуй, ничего не добиться.
Но ведь если это — лучшие, то что же говорить про остальных? Впрочем, если посмотреть на это по-другому, Гойл всё же не элита. Трэверс просто его дразнит — глупо, да, но это просто развлечение.
По крайней мере, ему очень хотелось именно так думать.
— Ну, — произнёс Тёмный Лорд, пытаясь успокоить самого себя, — Гойл хотя бы исполнительный. Не всем же быть мыслителями! Ему сказали: копай! — он и копает. От забора и до обеда, как Долохов говорит.
Между тем Гойл с Трэверсом добрались до берега пруда, и пока Гойл ставил удочки, Трэверс валялся на траве и смотрел в небо. Затем перевёл взгляд на озеро и спросил:
— Как думаешь, если постараться, можно вытащить Гигантского кальмара?
— А на кой? — удивился Гойл. — Он же не рыба!
— Он вкуснее, — уверенно сказал Трэверс. — Кальмары вообще очень вкусные.
— Не, — с сомнением сказал Гойл, — что там вкусного? Мерзость одна. Я вот селёдку люблю или там треску. Как думаешь, здесь селёдка водится?
— Треска и селёдка? — переспросил Трэверс. — Не думаю. Но давай посмотрим, что поймается... Вдруг одна какая-нибудь заплыла, — выдвинул он дикое предположение.
— А если в воду соли набросать, заплывёт? — задумчиво спросил Гойл. — Я тут взял с собой немного... Как думаешь, с Энгоргио соли до пары сотен фунтов можно будет увеличить?
— Думаю, что тогда русалки сдохнут, — ответил Трэверс. — Ну, или умрут, — протянул он озадаченно. — Как правильно? Кальмар точно сдохнет. Человек бы умер. А русалка?
— А русалка рыба, мясо или баба? — озадаченно посмотрел на него Гойл. — Если рыба, то чего ей дохнуть? В море же рыба не дохнет? А если баба, то она вылезет и нам накостыляет. Вот щаз и проверим!
И он навёл палочку на утащенную со стола солонку.
— Давай, — кивнул Трэверс. — С зоомагической точки зрения русалки ближе всего к дельфинам. Так что они, скорее, мясо. Но дельфины дохнут, а русалки и разумны, и умеют разговаривать... с другой стороны, некоторые считают, что у дельфинов тоже есть свой язык, — продолжал он, с интересом наблюдая за Гойлом. — Так что твой метод не так уж глуп, если задуматься.