Омут: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В самую пору было завыть, как той больной псине, которой какой-то придурок переехал задние лапы, и она чудом доползла до дома Авдеевых несколько лет назад в надежде получить помощь. Но даже несмотря на то, что отец привёз для неё ветеринара, она всё равно умерла через несколько дней. Киру тогда ничего не оставалось кроме как проглотить противную горечь, ставшую комом в горле, развернуться и идти успокаивать сестру, которая уже успела привязаться к собаке.

Сейчас ситуация почти повторяется. Только нет собаки и плачущей сестры. Но есть комок в горле и желание убраться отсюда как можно дальше. Туда, где нет этих карих глаз в обрамлении длинных ресниц, красного платья и туфель на каблуках.

Бл*ть. Отрадная, ты специально что ли так вырядилась?

- Кир? Алёна? - его мать старательно улыбается, смотря на них. - Вы же учитесь вместе, в одном университете насколько я помню?

- Да, вы правы, - девушка спокойно растягивает губы в улыбке, мимолётно скользнув по нему взглядом. - Мы учимся в одной группе.

Кир ухмыляется. Ошибаешься, Отрадная. Кто-то учится, а кто-то с катушек слетает. И он бы предпочёл учиться, а не думать о том, что в который раз читает в её глазах усталость и пугающую его обречённость.

Дави в себе то, с чем не можешь справиться, Авдеев. Так будет безопасней и правильней.

Она продолжает как ни в чём не бывало улыбаться всем подряд и отвечать на бессмысленные вопросы родителей. А он сам в это время молча слушает её голос и чувствует как скребёт что-то под ребрами и заставляет контролировать каждый вдох и выдох.

Ему абсолютно точно следует отсюда уйти да поскорей, чтобы не чувствовать потребность смотреть на нее, не отрываясь, вопреки собственной воле и благоразумию, не отсчитывать каждые пять секунд и делать вид, что он смотрит куда-то поверх её головы, а не на то, как девушка прикрывает глаза, когда о чем-то задумывается. Как касается пальцами своих браслетов, наверное, сама того не замечая. Как хмурится и поджимает губы, услышав слова своей матери о её образовании.

- Я считаю, что юридическое образование очень престижно и значимо, тем более в нашем сегодняшнем мире, когда неизвестно, что будет завтра, - Инна Королева говорит уверенно, не обращая внимания на то, как отворачивается в сторону дочь, пребывая явно не в восторге от её слов. - Именно я настояла на этом ВУЗе, когда Алёна поступала.

- У нас же Кир сам решал, куда будет поступать, - его мать (и как только отец умудрился вытащить её из дома да и относительно в нормальном состоянии?) снова улыбается и кладёт ладонь на плечо сына. - Мы с Лёшей думаем, что дети сами должны принимать такие важные решения, правда?

Авдеев-старший с готовностью поддакивает, бросив на него и жену осторожный взгляд, и переводит разговор на другую тему, не касающуюся ни самого Кира, ни Алёны, которая похоже принимает решение слиться с окружающей обстановкой и сжимается на стуле, смотря вниз на свои колени. Вот только её замысел не увенчивается успехом. Потому что нельзя стать невидимкой в красном платье, при этом прикусив нижнюю губу и притупив взгляд.

Как же ты красива, Отрадная.

Как же ты, чёрт возьми, красива!

От её ссутуленной позы и понимания того, что, скорее всего, мысли у неё в голове после разговора родителей не радужные, у Кира ломит затылок. Потому что изменить это он не сможет. Ведь он же для неё, бл*ть, ничего не значит. Ведь Отрадная лишний раз на него посмотреть не может нормально, без неприязни. Ведь они же друг друга вроде как не дух не переносят. Только этот факт не отменяет того, что Кир знает, что эта юриспруденция ей нахер не сдалась. Что ей не хочется сталкиваться с преступлениями и людьми, которые их совершают, а уж защищать таких - тем более. И университет она посещает только потому что так надо и так хотят родители.

А чего хочешь ты, Алёнка? О чём мечтаешь?

Кир сжимает вилку в пальцах и кусает себя за щеку изнутри.

Ему самому сейчас очень хочется курить. А ещё обхватить девичье лицо ладонями, заставить посмотреть на себя, заглянуть в глаза и, наконец, понять, что происходит в её голове.

Ну, давай, Отрадная, улыбнись. Не рви душу своим кислым видом. И так херово.

И так сложно не смотреть. Сложно дышать нормально. Будто цепями сковало и теперь ни на шаг не сдвинуться. Будто завяз по уши и нет ничего, за что можно ухватиться, чтобы выбраться. Потому что на этот раз Отрадная подобралась слишком близко. Протяни руку, сделай два шага вперёд и вот она. Кажется, везде теперь только она. Словно внутривенно закачали. Под кожу. И не вырвать теперь ничем, не вывести. Даже при наличии строгого и изначально казавшегося идеальным плана, которого Авдеев тщательно придерживался, решив справиться со всем этим дерьмом на букву "л" сам. Без чьей-либо помощи и не прибегая к радикальным мерам. В нём насчитывалось всего три кратких и на первых порах представляющихся очень лёгкими для выполнения пункта.

Не обращать на неё внимания.

Не думать.

Заглушать чем-нибудь мысли и не важно, что это будет или кто.

Ведь он по началу считал, что это ненадолго, до первой понравившейся юбки. Или что эта зацикленность одно из последствий аварии, которое нужно всего лишь перетерпеть, пережить.

Ведь это смешно. Не может Алёна Отрадная цеплять его глазами своими карими, бездонными, голосом не для него нежным, хрупкостью фигуры и ненавистью к нему. Не может.

Ведь что с того, что от каждого взгляда на неё его оглушает так, что ноги слабеют и приходится считать про себя участившийся пульс? Она же всего лишьчужаядевчонка. Всего лишь не самый приятный “привет” из прошлого, из-за которого гормоны сходят с ума и выводят его, в силу характера и социального положения не переваривающего подобное, на эмоции. Диктуют ему вести себя как отъявленный му*ак, что в попытках заглушить в себе непрошенные эмоции даёт молчаливое согласие на издёвки, направленные специально на неё. Сам и пальцем не шевелит, но смотрит, как другим весело, когда она стоит униженная после очередной подставы, пронзает его взглядом, точно зная, кто отдал такой приказ, из-за которого ей приходится терпеть насмешки и измывательства. Застилают глаза и не позволяют остановиться, даже тогда, когда становится предельно ясно, что всё зашло слишком далеко.

Ведь он же, в конце концов, Кир Авдеев. У него и без этой е*алистики к Отрадной всё есть - и плохое, и хорошее. Зачем ему ко всему прочему ещё и непонятные чувства к девчонке, которая Авдееву не нужна и после всей истории их взаимоотношений должна вызывать, как минимум, желание никогда её больше не встречать? У него же и без неё в душе такой раздрай, что никакие нитки не помогали. Все рвались, открывая незажившие раны и причиняя боль. И единственный, благодаря кому он до сих пор держится и не позволяет себе дать слабину, был брат, который в нём нуждается, даже сам того не осознавая. Не может же ещё и Кир его бросить. Алек не справится в одиночку со всем тем, что на него свалилось.

Поэтому ему хотелось и хочется до сих пор избавиться от этого наряду с желанием искренне, от всей души сказать, что ему абсолютно параллельно на то, что в каждом её взгляде, направленных на него, нет ни грамма положительных эмоций. Что ему наплевать на неё саму и, вообще, всю ситуацию в целом. Что он не чувствует, как пульс стучит в голове отбойным молотком. Прокричать об этом на весь мир, чтобы каждая собака знала, что Алёны Отрадной нет в его мыслях. Он о ней не думает. А следом заставить всех в это поверить любыми способами, если вдруг у кого-нибудь возникнут сомнения. Чтобы каждое живое существо на свете знало, что он не способен любить кого-то вот так сильно, на разрыв, без продыху. Кира Авдеева волнуют только он сам, родители с братом и друг Миха. Для остальных путь к его сердцу заказан. Нет там места. Нет, и не будет никогда. Уж он об этом позаботится. Уж эти чувства ему тюрьмой не станут. Костьми ляжет, но свою жизнь от омута девичьих бездонных глаз избавит.

Вот только впоследствии выяснилось, что и его план, и пункты, и все его желания перед Алёной Отрадной бессильны. Что, кажется, иного выхода, кроме очевидного и яро им непринимаемого, нет. Что вся жизнь в один момент пошла по одному месту и…

…и сваливай пока ещё есть силы, дурак.