В груди возникла непривычная тяжесть. Наша веселая игра приняла более серьезный оборот. Я пытаюсь представить себе маленького Кейда. Мальчика, который не может оплакивать смерть матери, потому что он просто бросился делать то, что нужно было сделать, а не то, что хотел.
– Так я жил годами. От этой роли сложно избавиться. И я не знаю, что бы я сделал, если бы мог. И вот однажды ночью пришла Талия. Я был пьян и чертовски устал от ответственности. А больше ничего и не требовалось. Один маленький плюсик – я сделал то, что нужно было сделать. От закатывания глаз на ее выходки для привлечения моего внимания я перешел к бесповоротной привязанности. Мы поженились. И хотя химии не хватало, признаюсь, мне нравилось, когда она была рядом. Компания. Наверное, я был так занят работой на ранчо, что пропустил ту часть, где она была несчастна. Где она спала с другими людьми. – Он усмехается: – А может быть, я заметил, но просто не придал этому значение.
– Господи, – бормочу я. Потому что не думаю, что этот человек когда-либо связывал столько слов и направлял их в мой адрес. Не думаю, что Кейд когда-нибудь делился со мной столь личным, а тут он вываливает все на меня. И я с упоением впитываю все это, наслаждаясь узнаванием человека, который был для меня загадкой, окутанной тайной. Мне нравится, что он чувствует себя достаточно комфортно, чтобы поделиться всем этим со мной.
– А потом она ушла. Однажды вечером я вернулся домой с работы и увидел записку. Люк был с моим отцом. Вот и все.
– Сколько лет было Люку?
– Два года. – Он делает большой глоток, и его кадык дергается.
– Она когда-нибудь навещала его?
– Упс. – Его указательный палец отрывается от стакана и тычет в мою сторону. – Ты уже задала два вопроса подряд, Ред. Мой ход.
Я поджимаю губы и киваю.
– Это восхитительно, правда. Все, что ты сделал для своей семьи. – Он не отвечает, поэтому я просто откашливаюсь и продолжаю: – Твой ход.
– Держу пари, что ты слишком труслива, чтобы выбрать действие, – насмехается он, его глаза выглядят немного более стеклянными, чем когда он пришел сюда. Жара. Бурбон. Прогулка по аллее воспоминаний.
Он выглядит по-другому. Как-то легче.
– Действие. – Я не позволю ему так легко меня раскусить.
Он крутит бокал, изучая меня, как будто взвешивает варианты. После еще одного глотка он говорит:
– Сиди на краю джакузи до конца игры.
Я медленно моргаю, слыша шум крови в ушах. Сердце бешено колотится.
Он думает, что сможет заставить меня положить конец игре. Но я не уверена, что Кейд Итон так уж хорошо меня знает. Если он хочет, чтобы я села так, чтобы он мог любоваться мной, пока пьет бурбон, то я полностью согласна.
Я не собираюсь сдаваться.
Я вылезаю из воды и, смотря в его темные глаза, приоткрываю губы в тяжелом вздохе. И когда я скольжу задницей на край джакузи, оставляя ноги болтаться в воде, то не опускаю взгляда. Он тоже.
Это испытание воли: кто из нас первым взглянет на мою грудь? И на этот раз на сцене не только пирсинг. Мои соски направлены прямо на него.
– Моя очередь, – хриплю я.
Он кивает, все еще выдерживая мой взгляд:
– Твой ход.
– Правда или действие, Кейд?
– Правда. – Мышцы на его челюсти дергаются.
– Слабак. – Он даже не реагирует на насмешку. – Если ты действительно хорош в родео, почему бы тебе не принять участие в этих мероприятиях, пока я помогаю тебе здесь?
От тяжести его взгляда все мое тело гудит. В глазах напряжение. Кажется, будто он пытается поджечь меня одним своим взором.
Я опираюсь на руки в ожидании его ответа.
Но вместо этого он требует свой приз. Его глаза скользят по моему телу, и я чувствую его взгляд как что-то прохладное и острое. На этот раз на его лице нет отвращения. Чистое желание. И этот взгляд я узнаю из тысячи.
Сердце учащенно бьется, и мне становится слишком жарко, даже несмотря на то, что прохладный ночной воздух обволакивает мою кожу.