Теперь мне совсем не хочется покидать дом. Я хочу, чтобы он был в безопасности в соседней комнате или, как это часто бывает по выходным, в одной постели со мной. Потому что при всей своей дикости Люк любит обниматься. Глубоко внутри он очень мягок и раним.
– Думаю, мне пора, – говорю я Уилле. – Ты не против вернуться с остальными?
Она вздрагивает оттого, что я сменил тему, но не подает вида и ставит кружку на стол, на этот раз касаясь моего колена.
– Не-а. Я лучше с тобой.
Я знаю, что она имеет в виду не то, что рождается в моей фантазии. Что она буквально предпочла бы провести время со мной, чем с другими.
Но мечтать все равно приятно.
В дороге мы молчим. Уилла смотрит в окно, в темноту, будто на полях происходит что-то очень интересное. Из шумной и общительной, какой она была в баре, девушка превратилась в молчаливую и задумчивую, как только мы сели в грузовик.
Мне бы хотелось набраться смелости и спросить ее, о чем она думает. Но я этого не делаю.
Я боюсь, что она вспомнит о сказанном мной на танцполе. Я боюсь, что она снова спросит меня о нас. Я боюсь, что мое влечение к ней становится слишком очевидным. И я не хочу становиться тем самым похотливым папашей, пристающим к няне.
Хотя ей двадцать пять лет, и она занимается этим явно не потому, что ей нужны деньги.
– Эй… – говорю я, внимательно всматриваясь в темную дорогу.
Она поворачивается ко мне, и в темной кабине грузовика я вижу ее кремовую кожу и мягкие волосы.
– Ты не против, если мы заедем в главный дом и проведаем Люка?
Я не хочу походить на какого-то сумасшедшего отца-наседку. Я изо всех сил стараюсь таким не быть, хотя в девяноста процентах случаев волнуюсь, надеясь, что все делаю правильно, часто желая, чтобы у меня был кто-то, с кем можно было бы разделить эту ношу, поделиться страхами и неудачами. Вместо этого я просто закрываю глаза и держусь изо всех сил. Молюсь, чтобы я смог сохранить ему жизнь до совершеннолетия.
Черты лица Уиллы смягчаются, в ней нет ни капли осуждения.
– Да. Без проблем.
– Извини. Я знаю, что сейчас у тебя выходные. Тебе, наверное, надоело с ним нянчиться.
Она посмеивается и снимает кеды, а затем ставит босую ногу на приборную панель. На мгновение я отвожу взгляд от дороги, замечая розовый педикюр и нежную тонкую кожу на лодыжке.
– На самом деле, нет. Мне с Люком довольно весело. Сегодня даже скучала по малышу.
– Да? Ты выберешь поиграть в «Ранчо динозавров», а не пойти с друзьями выпить?
Она пожимает плечами и отворачивается к окну.
– Ну да. То есть я работаю в баре с восемнадцати. Прежнего очарования уже не чувствую. Зато чувствую, что готова к чему-то новому. Я просто не до конца понимаю, к чему именно.
– Ты училась в колледже?
Она поворачивается, дерзко подмигнув:
– Только в школе жизни.
Я фыркаю.
– То же самое. Но ты похожа на человека с высшим образованием. Умная. Состоятельная. Со связями.
Она склоняет голову набок, оценивая меня:
– Это забавно, в некотором осуждающем смысле. Но мне никогда не нравилась школа. Уверена, что если бы я приложила усилия, то могла бы добиться большего. Но мне всегда больше нравилось кататься верхом. Или путешествовать с родителями. Или учиться управлять баром со старшим братом. Школа никуда не денется, если я захочу вернуться. Но я твердо верю, что уроки не всегда проходят в классе.
– Мне это нравится, – мрачно отвечаю я, кивая. – И прости. Я ничего такого не имел в виду.