А у меня – свои. Но я не могла вспомнить, в какой момент решила, что это была хорошая идея, и когда всё вышло из-под контроля. Сейчас я могла думать лишь о том, как спасти свои тайны.
Раз моя мама не хотела меня слушать, оставалось надеяться, что Августу с его родителями повезёт больше. Руки дрожали, пока я пыталась написать такое сообщение, которое точно привлекло бы его внимание.
Я отправила ему геолокацию ресторана, взяла ключи и начала молиться, чтобы мы не опоздали.
Я заметила Августа около ресторана. Он сидел на обочине, положив руки на колени. Рядом лежал перевёрнутый велосипед со спущенным колесом. Рядом был велосипед поменьше, около которого стоял Оуэн. Я свернула на парковку, но свободных мест не оказалось, поэтому пришлось припарковаться у тротуара, загораживая братьям вид на улицу.
Вблизи я начала понимать, почему лежащий велосипед оказался в таком состоянии. У Августа была ссадина на виске, а на щеке, которой, он, видимо, ударился, уже красовался синяк. Присев на корточки, я положила руки на его колени, чтобы сохранить равновесие.
– Боже, Август, что случилось?
Его губы растянулись в кривой ухмылке.
– Возможно, я немного переусердствовал с нашей экспедицией во имя испорченного ужина и мороженого. – Он кивнул головой в сторону Оуэна, который наблюдал, как кровь стекает с виска Августа к подбородку…
– Немного? Тебе же нужно наложить швы! Дай посмотрю.
Я провела пальцами по его волосам и покрытой синяками коже, чтобы проверить, насколько глубокой была ссадина. Август вздрагивал от любого прикосновения. Я наклонилась ближе и задержала дыхание, напрягаясь, пока продолжала осмотр. Положив ладонь ему на висок, я прижала пальцы к его голове настолько аккуратно, насколько могла. Кровь уже замедлялась. По крайней мере, мне так казалось. Тяжело сказать наверняка – настолько его волосы были влажными.
К горлу подступил комок, когда Август в очередной раз резко зашипел от боли. Я ненавидела себя за то, что сделала с ним. За то, что навредила. За то, что втянула его во всё это.
Ситуация не должна была зайти так далеко.
Но я не знала, как остановиться, не потеряв при этом всё.
– Мне так жаль, – прошептала я, прижавшись своим лбом к его.
– Я в порядке. Правда. – Август поднял руку и убрал мою ладонь со своего виска. Он сжал мои пальцы, не собираясь отпускать, и прошептал, обращаясь к Оуэну: – Но если родители спросят, скажи, что я умираю. По крайней мере, пока мы точно не убедимся, что ужин не состоится.
– Я ценю приверженность делу, но…
– Привет, – вдруг послышался ровный голос Рена, отвлекая меня от Августа. Пробежав несколько метров, которые разделяли пляжную зону и место, где мы сидели, Рен воткнул доску для сёрфинга в землю возле брошенных велосипедов и перевёл взгляд с Августа на меня. – Мо, всё хорошо?
– Да, всё хорошо, – сказала я, высвобождая свою руку из руки Августа. Я встала, оставляя между нами приличное расстояние.
Август насторожённо посмотрел на меня, а потом на Рена.
– Вообще-то я тут истекаю кровью.
Рен дёрнул плечом, не скрывая самодовольной улыбки. Гидрокостюм плотно прилегал к его груди при движении.
– Жестокая карма, да? Не стоило обижать Мо.
– Чел, не при моём брате, – предупредил Август.
Я достала немного мелочи из сумки и вручила её Оуэну.
– Почему бы тебе не сходить за мороженым и, может, попросить немного льда, чтобы подлатать Августа до того, как приедут ваши родителей?