Знамена над штыками [сборник 1978, худ. Кутилов Н. К.]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Скажите, пожалуйста, какое у вас дело. Может, его можно решить без Председателя Совнаркома?

Мама доверительно, как женщина женщине, рассказала ей о своей жизни, о хлебе, обо мне.

Лидия Александровна внимательно выслушала и записала только фамилию и имя. Сказала:

— Подождите, я передам Владимиру Ильичу вашу просьбу.

Поднялась и пошла к дверям напротив. Скрылась за ними. И тогда мама поняла, что Ленин тут, за дверями, так близко, и может случиться, что ее быстро позовут к нему. Подумала об этом и ужаснулась. А тут еще обнаружила, что не одна в комнате, что в разных углах приемной сидят четыре человека. Ждут. Откуда они взялись? Когда зашла сюда, никого, кроме этой женщины, вроде не увидела. Значит, они слышали все, о чем она рассказывала? Особенно не понравились ей двое мужчин. Они были одеты в черные сюртуки, один из них в золотых очках, и оба они были похожи на буржуев. Показалось, что они излишне пристально рассматривают ее, придирчиво, бесстыже. Мама не знала, куда девать глаза, руки. А когда те заговорили между собой не по-русски, то наша чересчур впечатлительная мамуля чуть не сомлела — подумала, что совершила преступление, рассказав при чужеземцах всю правду о хлебе. Хорошо, если они не понимают по-русски. И тут же подумала: «Зачем Ленин пускает к себе таких? Может, у них бомба в толстом портфеле?»

Пока ждала, у нее похолодели руки и ноги. Кружилась голова. А буржуи в манишках таращили на нее глаза и непрерывно болтали. Если бы можно было убежать, хоть сквозь пол провалиться, мама сделала бы это, но она чувствовала, что не хватит ни сил, ни мужества даже подняться с места.

К счастью, открылась дверь, с которой она не сводила глаз, и оттуда вышла Лидия Александровна. Она тут же обратилась к иностранцам:

— Товарищ… — и назвала фамилию, но мать не запомнила ее и потом, рассказывая, упрекала себя, что была такая беспамятная, — Владимир Ильич просит вас извинить и немного подождать.

Один из тех, кого мама приняла за иностранного буржуя, ответил чисто по-русски, с приятной улыбкой. У мамы немного отлегло на сердце, теперь она с любопытством смотрела на него, думала: «Ишь нарядился, как жених». Чрезмерное внимание к «буржуям» отвлекало ее, и она не сразу сообразила, кого секретарь приглашает пройти к Ленину.

— Заходите, товарищ. Владимир Ильич ждет вас, — сказала Лидия Александровна, стоя у двери.

Мама ждала, кто же встанет.

— Вы, вы — товарищ Кузьменкова.

— Я? — У мамы заняло дыхание.

Лидия Александровна подошла, прикоснулась рукой к ее плечу и как бы помогла ей: не снимая руку с плеча, провела обрадованную и испуганную работницу к двери, открыла ее.

И… мама увидела Ленина. Лицо такое, как на портретах. А вот фигура ниже, меньше, чем она представляла, ибо казался ей Ленин богатырем наподобие Ильи Муромца. А встал из-за письменного стола обыкновенный человек среднего роста.

Ленин подошел к маме и поздоровался за руку:

— День добрый, товарищ.

Мама пожала руку Владимиру Ильичу крепко, по-мужски, по-рабочему. А когда Ленин пригласил ее сесть и сам сел напротив, в одном шаге от нее, в мягкое кресло, оперся локтем на подлокотник, подперев пальцами щеку — приготовился слушать, — на маму, как она говорила, будто затмение нашло: в жар бросило, пот на лбу выступил. Она вытерла пот кашемировым платком, хоть никогда раньше этого не сделала б, и молча глядела на Ленина, на его широкий лоб, в карие прищуренные глаза, на рыжеватую бородку, которую он с правой стороны помял пальцами.

Владимир Ильич хорошо понимал ее состояние и ласково спросил:

— Как вас зовут?

— Аксинья.

— А по отчеству?

— Ой, никто меня по отчеству не звал. Ерофей — отец наш.

— Вы работница, Аксинья Ерофеевна?

— На патронном заводе работаю…

— Очень важный завод. Патроны нам теперь нужны как хлеб.

Ленин сам первый сказал про хлеб, и это как-то сразу успокоило маму, придало ей смелости. Еще бы! Он все знает и понимает, ему можно рассказать про все так же просто, как говорит он. И мама сказала:

— Просить о хлебе пришла вас, товарищ Ленин. Помогите.

Владимир Ильич на мгновение опустил глаза, на лбу у него собрались в один пучок морщинки. Маме показалось, что вождя охватила печаль. Она понимала причину этой печали: больно ему, что он не может дать хлеба всем, как больно бывает ей, когда нечем накормить детей. Но Ленин тут же поднял глаза, в них уже не было печали, боли, в них горел огонь решимости.

Ленин начал говорить тихо, доверительно, как с другом. Мама слушала и все понимала. Ильич говорил, что трудящиеся полны революционной энергии, но у нас мало хлеба и буржуазия стремится задушить пролетариат костлявой рукой голода. И только железная дисциплина, только продовольственная диктатура, классовый паек, твердая продразверстка, хорошо налаженная работа заградотрядов могут спасти Москву, Петроград, армию от голода.