Синие ночи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Только вчера Кинтана была жива.

Я снимаю ноги с педалей по очереди: сначала одну, затем другую.

Прошу служащего прокатной конторы завести машину. Выдумываю причину, почему не могу сама.

Мне семьдесят пять, но ему я говорю что-то другое.

Семейный врач, которого изредка посещаю, полагает, что я не до конца осознаю свой возраст.

Не хочу его огорчать.

Потому что на самом деле я свой возраст вообще не осознаю.

Всю жизнь жила с ощущением, что никогда не состарюсь.

Не сомневалась, что так и буду разгуливать в своих любимых красных замшевых босоножках на четырехдюймовых каблуках.

Так и буду носить золотые серьги кольцами, выручавшие меня в любых обстоятельствах, черные кашемировые легинсы, эмалевые бусы.

На коже появятся изъяны, морщинки, даже коричневые пятна (в семьдесят пять выяснилось, что это был вполне правдоподобный сценарий), но выглядеть она будет так же, как и всегда, — в целом здоровой. Волосы утратят естественный цвет, но это можно скрывать и дальше, сохраняя седыми пряди вокруг лица и дважды в год мелируясь у Джоанны в салоне «Бамбл и Бамбл». (Я отдавала себе отчет в том, что девочки с модельной внешностью, которых я раз в полгода встречала среди посетительниц салона «Бамбл и Бамбл», были значительно моложе меня, этим девочкам с модельной внешностью было максимум лет шестнадцать или семнадцать, и мне не приходило в голову мериться с ними красотой.) Начнет сдавать память — ну так она у всех рано или поздно сдает. Зрение станет хуже, чем могло бы быть, если бы однажды перед глазами не возникла пелена, похожая на черное кружево (на самом деле кровь — последствие многочисленных разрывов и отслойки сетчатки), но, конечно же, я по-прежнему буду видеть, читать, писать, без страха переходить улицы.

Нет ничего, что было бы невозможно исправить.

Ничего.

Я была абсолютно уверена в своей способности преодолеть любую проблему.

Любую.

Когда моей бабушке было семьдесят пять, у нее случилось кровоизлияние в мозг: она потеряла сознание на тротуаре неподалеку от собственного дома в Сакраменто, была доставлена в больницу «Саттер» и умерла в ту же ночь. Такой ей достался жребий. Когда моей матери было семьдесят пять, у нее обнаружили рак груди; она прошла два курса химиотерапии, отказалась от третьего и четвертого, но прожила еще шестнадцать лет и умерла за две недели до своего девяностооднолетия (причем не от рака, а от острой сердечной недостаточности). Правда, собой прежней в эти последние годы мать так и не стала. Считала, что против нее ополчился весь мир. Потеряла уверенность в своих силах. Начала бояться толпы. Многолюдные свадьбы внуков стали для нее пыткой, да и обычные семейные сборища она отсиживала с трудом. Появилась несвойственная ей раньше безапелляционность суждений. Например, навещая меня в Нью-Йорке, сказала про епископальную церковь Св. Иакова (на ее черепичную крышу со шпилем смотрели окна нашей гостиной): «Более уродливой церкви в жизни не видела». Когда я однажды гостила у нее на западном побережье, мать захотела посмотреть новую экспозицию медуз в Монтерейском аквариуме, но, подъехав к нему, отказалась выходить из машины под тем предлогом, что от вида воды у нее кружится голова.

Теперь я понимаю, что она чувствовала себя беспомощной.

Теперь я понимаю, что она чувствовала себя так же, как я сейчас.

Невидимой на улице.

Собьют и не заметят.

Оступишься, слишком резко сядешь или встанешь, неудачно распахнешь или захлопнешь дверцу такси — и не устоишь на ногах.

Все тяжело: сдачу пересчитать, в новостях разобраться, найти дорогу, запомнить телефон, продумать рассадку гостей за ужином.

— Все-таки с эстрогеном легче жилось, — сказала мать незадолго до смерти, хотя к тому времени жила без эстрогена не первый десяток лет.

Ну да. С эстрогеном ей было легче.

Как выясняется, не ей одной.

И все же…

И тем не менее…

Полностью сознавая:

что именно эстроген влияет на состояние кожи, волос и даже функцию мозга, а его-то мой организм как раз и не вырабатывает;

что я уже никогда не надену красные замшевые босоножки на четырехдюймовых каблуках и что золотые серьги кольцами, черные кашемировые легинсы и эмалевые бусы смотрятся на мне странно;