Притворяться, будто ничего не случилось, не получается. По крайней мере, у меня. Я запрещаю себе говорить об этом, даже думать, но не умею контролировать себя во сне. Он, мать его, прокрадывается в мои сны, и каждое утро я просыпаюсь разгоряченная и дерганная. Это раздражает. Уже две недели у меня не было спокойной ночи, потому я все время на грани и озлобленная. Настолько озлобленная, что Лайла начала называть меня дикобразом.
– Ава? – Голос отца звучит нетвердо. Неудивительно, ведь на часах четыре утра. Я сижу за кухонным островом со стаканом воды, а наш кот Смоуки дрыхнет себе на табурете. Он проследовал за мной из спальни и остался, когда осознал, что я обратно не вернусь. – Ты чего так рано встала?
– Да я не то чтобы встала, – бормочу и делаю глоток воды.
– Значит, ходишь во сне? – Он подходит к холодильнику и достает оттуда виноградный сок.
– Да нет, просто не спится.
– И почему? – Папа наливает сок в стакан, не сводя с меня глаз. – Тебя что-то тревожит?
– Не-а. – Я перевожу взгляд на стену. Наша кухня декорирована в белых и бирюзовых тонах, год назад ее оформление стало нашим с папой маленьким проектом. Это помещение я обожаю больше прочих в доме.
– Тебя кто-то тревожит? – Я тут же гляжу на папу. На его лице красуется триумфальная улыбка. – Кто он?
– Кто сказал, что это парень? – протягиваю я, вызывая у него смех.
– Значит, девушка? Твоя соседка? Она доставляет тебе проблемы? – заваливает он меня вопросами, и я съеживаюсь, сутуля плечи. Он подходит ближе и локтями упирается в кухонный остров. – Поговори со мной, кроха. Пожалуйста.
– Джоржан это Джордан. Мне на нее плевать. – Тяжело вздыхаю. Папа всегда дает потрясающие советы, но не уверена, что ему стоит знать обо мне все. – Один человек выбивает меня из колеи.
– Кроха, не припоминаю, чтобы когда-то осуждал тебя. Ты можешь быть со мной честной, – уверяет меня он, в ответ я тянусь к нему и кладу голову на его плечо.
– Мне кое-кто нравится, но в то же время он пробуждает во мне худшие качества, а порой я и вовсе его ненавижу. Нет, как раз большую часть времени я его и ненавижу. Буквально не переношу на дух, но не знаю, – мнусь я. В ноздри вплывает запах папиного геля после бритья, и этот аромат окутывает меня теплом. Он моя скала, и пускай ему было чудовищно тяжело растить меня в одиночку, он отлично справился со своими обязанностями.
– А что насчет парня? Как думаешь, он чувствует к тебе то же самое?
– Этот придурок? – саркастично выплевываю я, и папа не сдерживает смеха. – Абсолютно то же самое. То он меня оскорбляет, то смотрит на меня щенячьими глазами, словно я его любимое лакомство.
Папа заходится кашлем и непроизвольно выплевывает сок. Я хлопаю его по спине, помогая прочистить горло. Затем он неторопливо поворачивает голову, и мне открывается вид на залегшую между его бровями глубокую морщину.
– Ты не лакомство, – заявляет он. – Что именно у вас произошло?
– Мы вроде как ругались, и он бросил мне кое-что грубое. А потом поцеловал меня, и я ответила на поцелуй. – Папа склоняет голову, предлагая продолжать. – Ну, потом я пришла в себя, оттолкнула его и велела больше так не делать.
– И как он поступил? – спросил он спокойно и мягко.
– Ничего. Отпустил меня. – Я прижимаю стакан с водой ко лбу и закрываю глаза. – И с того дня я его избегаю.
– Поэтому ты на выходные приехала домой, вместо того чтобы пойти с Лайлой на игру? – Папа ставит свой стакан на остров, берет полотенце и начинает вытирать оставленные им брызги.
– Да… – тяну я, и тогда он выпрямляет спину и широко улыбается. Да в чем дело? Он кажется невероятно довольным собой.
– Значит, он хоккеист. – Я закатываю глаза, но киваю в знак подтверждения. – А Дрейк знает?
– Боже, нет! – вскрикиваю я, затем закрываю рот и ладонью давлю на губы. Папа тут же бросает влажное полотенце в раковину и глядит на меня во все глаза, после чего вздыхает и проводит рукой по лицу.
– Пожалуйста, скажи, что не нарушила правило.
– Правило? – хмурюсь я, выгибая бровь.
– Не спать с братьями лучших друзей, в твоем случае – с братом лучшей подруги. – Его челюсть напрягается, а я поджимаю губы, стараясь подавить смех, так и рвущийся из горла. Да что, черт возьми, со мной не так?
Я пожимаю плечами, развожу руки и выдавливаю только:
– Упс.
– Ава, – ворчит папа и запускает пальцы в свои волосы.