Впрочем, один все же был. И я дрогнула, вспомнив, про привидение.
Как бы ни хотелось показаться бесстрашной, мысль о призраке, который витал где-то в коридорах, пугала до коликов.
Правда, открытым оставался вопрос: кто же я сама? Явно не одинокая пенсионерка Надежда Константиновна. Так может, это переселение душ?
Я почила в одном мире и оказалась в другом. По всему выходило именно так.
— Всего доброго, мисс Лоуренс. Я загляну к вам на днях. На случай если вы все же заметите что-то странное.
Закрыв дверь за полицмейстером, я осталась одна в большом холле. И что, спрашивается, со всем этим хозяйством делать? За что браться?
В задумчивости я провела по волосам, которые теперь стали длинным, густыми и светлыми, судя по кончикам локонов, которые я могла рассмотреть.
Как интересно все-таки взглянуть на себя!
На затылке неожиданно я нащупала шишку, дотрагиваться до которой было безумно больно. Да и по ощущениям там явно был кровоподтек: пальцами я явно ощутила запекшуюся корку.
Наверное, она и была виновницей головной боли. Где же так бедная Эделия приложилась?
Внезапная догадка прострелила, словно приступ ревматизма.
А что, если это про ее убийство сообщили полицмейстеру?
Вот только план провалился, и в ее теле, воскреснув, оказалась я.
Но кто мог желать смерти хрупкой девушке?
Вывод напрашивался сам собой. Симпатичный брюнет, что явился прямо с утра на порог и заявил, что дом принадлежит ему.
Непонятно только, зачем ему было являться на место возможного преступления. Проверить, все ли получилось? Но для этого вовсе необязательно было сообщать о произошедшем полицмейстеру.
Да и на убийцу он не походил, но разве это аргумент? Нет. А вот мотив у него был железным.
А потому… Не должна ли я, как добропорядочная гражданка, все рассказать полицмейстеру Греноблю?
Правда, над формулировкой стоило подумать.
Ведь если я скажу: кажется, меня вчера убили. Точнее, не совсем меня. И не совсем убили. Это вызовет больше вопросов и подозрений ко мне.
А мне такого счастья не надо. По крайней мере, пока.
Но стоило держать ухо востро.
Вдруг убийца, кем бы он ни был, захочет завершить начатое.
Холодок расползся по спине, неся с собой чувство беспомощности.
Ну уж нет! Пасовать — не в моих правилах.
Впрочем, стук в дверь, раздавшийся за спиной, все-таки заставил вздрогнуть.
И кого там снова принесло?
Я распахнула створку и увидела на крыльце тоненькую девичью фигурку. В легком платье, длинная юбка которого была разорвана и клочьями облепила ноги, она напоминала бабочку, которой разорвали крылья. На вид ей было лет пятнадцать, не больше.
— Прошу вас, спасите, — пропищала она. — Иначе он меня убьет.
2