Крик полуночной цикады: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В толпе других претендентов из первой группы они двинулись к месту экзамена. Блики утреннего солнца играли в зелени сосен и криптомерий и золотили посыпанные гравием аллеи. Аромат хвои и смолы щекотал ноздри. Вскоре их взорам открылся императорский павильон, заполненный сотнями празднично одетых гостей. Красные лакированные колонны и балюстрады, изумрудная черепица крыш, позолоченный орнамент одеяний правительственных чиновников, шелковые подушки и развешенные повсюду изречения Учителя, создавали приподнятую атмосферу

В толпе судачили, что ждут самого императора, что канцлер Юань Цаньяо будет принимать экзамены, и канцлер Чжан Цзячжэнь тоже скоро прибудет.

Огромный экзаменационный зал был разделен на ровные ряды небольших комнатушек с двумя закрепленными между стенами досками: на одной можно было сидеть, на другой писать. Пронести сюда можно было только корзинку с бумагой, кистью, тушью и тушечницей, и едой.

На этот раз оказалось, что заявки на участие в экзамене подали около шести тысяч человек. В этом не было ничего удивительного: на уездные экзамены подавали заявки сто тысяч, но победителей оказывалось не больше десяти. А здесь экзаменовались победители всех уездных отборов. И все понимали: только один из трех тысяч шэнъюаней[2] станет цзиньши[3].

Попавшие в первую группу перед тем, как пройти в зал, по двое проходили в специальные помещения. Там их встречали недружелюбного вида надзиратели в чёрных халатах, и подвергали довольно унизительной процедуре досмотра. Охранники проверяли личность студентов и обыскивали их на наличие скрытых текстов, тщательно оглядывали принесенные письменные принадлежности, чернильный камень, чернила и кисти, ощупывали корзинки на предмет второго дна, принесенную еду. Потом требовали раздеться, осматривали подкладку шаней и требовали показать даже изнанку нижней рубахи. На этом они не успокаивались, но разували экзаменуемых и осматривали даже обувные стельки.

Чень Сюаньжень, зная, что не удосужился нигде записать ни единого иероглифа, оглядывал ищущих с едва заметной усмешкой. Ван Шэн воспринимал обыск с едва скрытым раздражением: он терпеть не мог, когда к нему прикасались, хоть и понимал, что подобный досмотр неизбежен.

Каждый испытуемый распределялся в экзаменационную камеру в соответствии с заранее определенной системой нумерации Небесных стволов и земных ветвей. Экзаменаторы выдали каждому бумагу с официальной печатью. Прерывания экзамена и общение извне были запрещены. Если кандидат умирал, чиновники заворачивали его тело в соломенную циновку и уносили.

Шэн иСюаньжень были пропущены и попали в один ряд и соседние кельи, обозначаемыми одним из тысячи неповторяемых знаков «Тысячесловия». Их ряд считался самым неудачным: он был начальным и перед ним располагался стол, за которым сидели ответственные за экзаменационную сессию чиновники в высоких, горой стоящих шапках и широких поясах.

Шэн сидел молча, ожидая оглашения темы сочинения, и тут услышал за стеной тихую ругань своего соседа. Причина ругани выяснилась, когда к нему подошёл надзиратель. Оказалось, что все столы в экзаменационных кельях были закреплены на одном уровне, измеренном, видимо, по достаточно изящному придворному. У Ченя Сюаньженя, увы, нога не проходила в отмеренную высоту, стол же упирался ему в грудь, буквально не давая вдохнуть. Надзиратель, пробормотав, что таким лучше идти в армию, всё же снизошел и помог ему немного отодвинуть столовую доску к краю кельи.

На помост вышел тот самый человек, которого Сюаньжень видел в библиотеке: высокий старик с величественной седой головой, облаченный в парадное одеяние, канцлер Юань Цаньяо, директор Государственной академии благородных сынов Империи.

В этом году Юань Цяньяо был назначен главой правительственного экзаменационного бюро и работал совместно с канцлером Чжаном Цзячженем. В начале года он подал петицию, указав, что сыновьям и братьям влиятельных чиновников обычно достаются должности в столичном регионе, что вынуждает молодых чиновников без таких связей работать вдали от столицы. Он предложил выслать двух из трех сыновей и братьев влиятельных чиновников из Чанъани, оставив только одного.

Император Сюаньцзун, опасаясь засилья чиновной клики одних и тех же семейств в столице, охотно поддержал это предложение, издал указ, восхваляющий мудрость Юаня и реализующий его предложение, и теперь ни одной семье чиновников не разрешалось, чтобы три её члена служили в столичном регионе. Это сделало Юаня популярным в столице.

Сейчас он торжественно огласил тему сочинения этого года: «Стремись к преданности».

___________________________________________________________

[1] Намек на судьбы известного генерала, преданного сановниками.

[2] Победитель уездных экзаменов.

[3] Победитель императорских экзаменов

Глава 10 «Чжун фу». 中孚 Надежность

Пребывая в радости, ожидай беспокойства.

У меня хороший кубок — я поделюсь с тобой.

Врага одолели: кто-то бьет в барабаны,

кто-то возвращается домой,

кто-то плачет, кто-то поет. Ошибок не допустишь.

Петух, предназначенный в жертву, взлетел в небо.

Шэн по-настоящему удивился. Что? Это был всё тот же восьмой параграф первой главы «Лунь юя», который они с Ченем Сюаньженем обсуждали только что, за ранним завтраком! Совпадение? Странно…

Но, в принципе, тема устраивала Шэна и не требовала ничего, кроме хорошей памяти.

Чень Сюаньжень тоже немного удивился, что лис Сяо Ху так точно угадал тему будущего сочинения, но напряг все силы, чтобы «сильно поглупеть» и написать именно то, что хотел видеть в экзаменационном листе главный экзаменатор господин Юань. Как он там изволил выразиться? «Скромность, почтительность, исполнительность и идеальная грамотность»? Что же, супчик с такими ингредиентами преданность не испортит.

…Они писали уже несколько часов, когда почти одновременно произошли два события, несопоставимых по значению, но почти равных по произведенному шуму. Два надзирателя увидели человека в одежде надзирателя с бумагой, которая, как было замечено, была всунута им в складной футляр лежащей на столе папки, обтянутой синим холстом, боковые стороны которой застегивались костяными застежками. В такой футляр вкладывалось до шестнадцати книг из тонкой бумаги, причем каждая могла быть свободно вынута. Несколько таких футляров было специально приготовлены для складирования сочинений.

Тщательно изученная, бумага оказалась сочинением именно по оглашенной теме. Но мерзавцу удалось ускользнуть. Однако кому же он приносил сочинение?

И тут раздался гонг и в зал пожаловал Чжан Цзячжэнь, недавно назначенный канцлер, попавший в эпицентр начавшегося скандала, причем скандала крайне неприятного, чреватого отменой результатов для всех экзаменующихся. Поставленный в известность о случившемся Чжан недовольно поморщился. Государственные экзамены редко обходились без скандалов, но работа по их новой организации потребовала бы новых средств и новых усилий. Как будто без того нечем заняться!