В общей сложности наши две стопы состоят из 52 отдельных костей – это четверть всех костей человеческого тела. Кости соединяются друг с другом связками и надежно удерживаются на месте многочисленными мышцами, проходящими через стопу. В отличие от этого протез-лопасть Филлипса состоит из единственного подвижного элемента, сделанного из упругого вещества, достаточно жесткого, чтобы двигать тело вперед, но и достаточно эластичного, чтобы сгибаться и восстанавливать форму.
В отличие от сконструированного в лаборатории протеза человеческая стопа является результатом долгой, сложной и нелинейной эволюционной истории. Однако, чтобы увидеть похожую на лопасть стопу в биологическом мире, не нужно заглядывать далеко в прошлое. Стопы крупных сухопутных птиц, таких как страусы и эму, напоминают протезы Вана Филлипса. Кости их лодыжки и стопы слиты в одну жесткую кость, так называемую цевку. У них также имеются длинные толстые сухожилия, запасающие упругую энергию во время хождения на двух ногах и служащие пружиной, обеспечивающей толчок при шаге. Такое строение позволяет страусам бегать со скоростью почти 70 км/ч, в два раза быстрее человека-спринтера.
Ни одно ныне живущее млекопитающее не составило нам компанию в эксперименте с прямохождением{418}, но, если бы не астероид, вызвавший вымирание динозавров 66 млн лет назад (имеются свидетельства того, что этому способствовали также и мощные извержения вулканов), ученые имели бы возможность более точно исследовать конвергентную эволюцию бипедализма. Многие динозавры, включая тираннозавра, были двуногими, и бипедальная локомоция сегодняшних страусов и эму восходит к некоторым древнейшим динозаврам, жившим около 240 млн лет назад. Эта эволюционная линия была двуногой примерно в 50 раз дольше, чем наша с вами.
В отличие от нас – новичков среди ходящих на двух ногах – нелетающие птицы идеально приспособили свой скелет к этой форме локомоции.
Самые первые млекопитающие, жившие в тени двуногих динозавров, были четвероногими. Многие обитали в норах или лесных кронах. Одной из ранних модификаций скелета в эволюции млекопитающих стало формирование подтаранного сустава{419}. Этот сустав, расположенный между костью лодыжки (таранной) и пяточной костью, позволяет вам поворачивать стопу внутрь и наружу. Такое движение обеспечивает стопе млекопитающего бóльшую подвижность в поперечном направлении. Таранная и пяточная кости у птиц срастаются в одну, а у рептильных предков млекопитающих и у современных рептилий расположены рядом друг с другом. Однако у древнейших млекопитающих таранная кость передвинулась в положение над пяточной, создав новый сустав.
Попробуйте постоять несколько секунд на одной ноге. Чувствуете, как она шатается, когда вы пытаетесь сохранить равновесие? В конце концов сокращение мышц, удерживающих вас в вертикальном положении, становится слишком утомительным и вам требуется отдых. Фламинго могут стоять на одной ноге сколько угодно, совершенно при этом не уставая. Они не шатаются, потому что у них нет подтаранного сустава. Кости стопы и голени у них соединены в одну.
Лодыжки у людей подвижны потому, что мы унаследовали анатомию от предков, живших на деревьях, где мобильность была существенным преимуществом. Однако наземным двуногим она обходится очень дорого.
В последние секунды матча 2013 г. Atlanta Hawks против Los Angeles Lakers баскетболист Коб Брайант провел мяч до правой боковой линии и взлетел в прыжке с места. Его левая нога неудачно приземлилась прямо на стопу защитника и подвернулась вовнутрь, словно выталкивая кости голени из ноги. Передняя таранно-малоберцовая связка, прикрепляющая таранную кость к малой берцовой, чересчур растянулась, и Брайант, хромая, ушел с площадки, испытывая мучительную боль.
На Олимпийских играх 1996 г. в Атланте американская гимнастка Керри Страг повредила эту же связку голеностопного сустава. Через несколько минут благодаря медицинскому пластырю, адреналину и силе воли она совершила опорный прыжок, обеспечивший американской команде золото. Большинство людей не могут ходить, не то что прыгать с разрывом передней таранно-малоберцовой связки.
Когда кто-то говорит, что «вывихнул лодыжку», речь, скорее всего, идет о передней таранно-малоберцовой связке, которая чрезмерно растягивается или даже рвется. Этот пучок тканей, крепящий таранный сустав к берцовой кости, из всех связок человеческого тела повреждается чаще всего. Ежегодно эту травму получают миллион американцев – иногда во время игры в баскетбол, но в некоторых случаях просто из-за неудачного шага на неровной поверхности{420}. Излечение может занять несколько недель.
Вследствие прямохождения лодыжки человека оказались подвержены травмам. Чтобы понять, почему это так, я поехал в Национальный парк Кибале в западной Уганде.
В дождевом тропическом лесу остаться сухим невозможно. Даже если не идет дождь, воздух плотный и влажный. Поту некуда деваться, кроме как пропитывать одежду, шляпу и носки. Слоновьи тропы, проложенные сквозь густые заросли, тут и там пересекают ползучие побеги, о которые спотыкается незадачливый двуногий. Здесь повсюду ядовитые змеи, большие пауки, жгучие растения, кусачие насекомые и ловушки браконьеров. Это негостеприимное место для выходца из Новой Англии, но именно сюда мне пришлось приехать, чтобы изучать шимпанзе в их естественной среде обитания.
Сообщество шимпанзе Нгого включает 150 особей. Джон Митани из Мичиганского университета и Дэвид Уоттс из Йельского университета изучают его вот уже в течение двух десятилетий. Меня привело сюда желание узнать, как шимпанзе пользуются стопами во время ходьбы и лазания. Мне не пришлось долго ждать, чтобы увидеть, на что они способны.
В первое мое утро в лесу крупный величественный альфа-самец Барток подошел, опираясь на костяшки пальцев рук, к плодовому дереву Uvariopsis, родственнику анноны, посмотрел вверх на крону и целеустремленно взобрался по стволу около 30 см в диаметре так легко, словно поднимался по лестнице. Казалось, это не потребовало от него никаких усилий. Я не отрывал взгляда от его стопы и не верил собственным глазам. Барток прижимал верхнюю часть стопы к берцовой кости и выворачивал стопу так, что подошва обхватывала ствол. Первое движение растянуло бы мне ахиллово сухожилие, второе – порвало бы переднюю таранно-малоберцовую связку.
В течение месяца я следовал за группой шимпанзе и заснял почти две сотни подъемов по стволам деревьев. Всякий раз шимпанзе ставили свои стопы в такое положение, которое привело бы к тяжелым травмам сухожилий и связок у большинства людей{421}.
У человека ахиллово сухожилие проходит по задней стороне нижней части голени от пяточного бугра до основания икроножной мышцы. Оно длинное и запасает упругую энергию, помогающую придавать толчок шагу, особенно при беге. У шимпанзе ахиллово сухожилие всего около 2,5 см в длину. Основную часть его ноги сзади составляет мышца, гораздо более гибкая, чем сухожилие, что обеспечивает бóльшую подвижность лодыжки при лазании. Иными словами, в отличие от нас шимпанзе могут не бояться порвать ахиллово сухожилие.
Им также не нужно беспокоиться о вывихах лодыжек. У них даже нет передней таранно-малоберцовой связки.
Древнейшие обезьяны с легкостью лазали по деревьям, и не только благодаря подвижным суставам стопы. У них был противопоставленный большой палец стопы, как у современных шимпанзе. Стопа человекообразной обезьяны, послужившая исходным материалом для эволюции человеческой стопы, должна была испытывать сильное давление естественного отбора, чтобы стать подвижной и приобрести хватательные функции. Мышцы их стоп участвовали в управлении точными движениями больших пальцев ног, игравших важную роль в хватании за ветви в кронах деревьев.
Человеческая стопа должна быть более жесткой и менее подвижной, чтобы отталкиваться от земли при прямохождении. В ходе нашей эволюционной истории многие движущиеся части некогда подвижной стопы стали более фиксированными благодаря связкам, мышцам и нескольким небольшим изменениям костей. Эти модификации, биологический эквивалент скрепок и клейкой ленты, – удивительные примеры тонкой работы эволюции{422}.
Конечно, стопа человека хорошо справляется со своей задачей. Естественный отбор превратил ее в конструкцию, которая поглощает ударные воздействия, становится жесткой во время пропульсивной (опорной) фазы шага и даже имеет эластичные структуры, включая свод стопы и ахиллово сухожилие{423}. Внутренние мышцы, прежде контролировавшие мелкие хватательные движения стопы наших предков, теперь помогают поддерживать свод. Если бы эти модификации не сформировались, то наши предки, скорее всего, стали бы кормом для леопардов и люди в том виде, в котором мы их знаем, не существовали бы.
Поскольку эволюция вносит мелкие постепенные изменения в уже существующие структуры, мы имеем не слишком продуманное наследуемое решение для прямохождения – достаточно эффективное, чтобы мы могли держаться на ногах, но не настолько элегантное, чтобы при этом не рисковать испытать боль или получить травму.
Рассмотрим, например, подошвенный апоневроз – мощный пучок волокон, идущий через подошву стопы от пятки к основаниям пальцев. При чрезмерном растяжении он воспаляется, провоцируя развитие подошвенного фасцита (костной шпоры), причиняющего сильную боль. Не будь этого пучка волокон, наша стопа была бы слишком подвижной, чтобы правильно функционировать, но он же делает нас предрасположенными к травме. Только для людей характерны также плоскостопие, мозоли, искривление пальцев ног, растяжение связок голеностопа и многие другие медицинские проблемы. Оказывается, многие болезненные состояния стопы усугубляются тем самым технологическим достижением, которое позволило людям заселить весь земной шар, – обувью.
Обувь помогла людям проникнуть в северные широты и в конце концов обосноваться в Южной и Северной Америке. Сегодня обувь позволяет мне с удовольствием играть с детьми в баскетбол на асфальтовой площадке и ходить по поломанным веткам в лесу после сильного северо-восточного ветра. Высокие ботинки защищают от укусов змей на травянистых равнинах Австралии и Субсахарской Африки. Обувь оберегает наши ноги от битого стекла на пляже и на городских тротуарах, да и просто дает возможность сделать покупку в магазине, где не обслуживают полуголых и босых. Не будь обуви, люди не покорили бы Эверест и не прошлись бы по Луне. Она была и остается важным технологическим достижением. Однако, как и со многими другими нашими полезными изобретениями, за эти преимущества приходится расплачиваться.
В подошве вашей стопы находится десять мышц, расположенных в четыре слоя. Одни поддерживают свод стопы, другие необходимы для толчка вперед и следующего шага. Почти вся обувь, даже та, которая называется «ортопедической», ослабляет эти мышцы. В результате стопа легче травмируется.
Люди тараумара, одного из коренных народов Мексики, славятся исключительной способностью к бегу на длинные дистанции{424}. Их сандалии обычно представляют собой куски резины от автомобильных шин, которые крепятся к ногам шнурками. Дэниел Либерман, специалист по эволюционной биологии человека из Гарвардского университета, и сам бегун на длинные дистанции, заинтересовался особенностями их стопы. Он отправился в Сьерра Тараумара на северо-западе Мексики, чтобы изучить, как они ходят и бегают, и с помощью ультразвука измерил мышцы их стоп. В 2018 г. Либерман и молодые ученые Николас Холовка и Йен Уоллис сообщили, что по сравнению со стопой типичного американца у людей тараумара свод стопы выше, сама стопа жестче, а мышцы крупнее{425}.
Может быть, люди тараумара попросту имеют генетическую предрасположенность к формированию мощных мышц стопы? Как оказалось, нет. Элизабет Миллер с факультета антропологии Цинциннатского университета, работавшая вместе с группой Либермана, измерила две мышцы стопы у 33 бегунов{426}. Половина из них тренировались в обычных беговых кроссовках с амортизирующей подошвой. Другая половина постепенно перешла на минималистичную обувь – что-то вроде обуви тараумара. Всего через 12 недель у бегунов из второй группы размер двух мышц стопы увеличился на 20 %, а свод стопы стал жестче на целых 60 %. Оказывается, наша стопа меняется в зависимости от того, какую обувь мы носим.
Если мышцы недостаточно сильны, подошвенный апоневроз – пучок тканей, покрывающий подошву, – может перенапрячься, что приводит к подошвенному фасциту, сопровождаемому колющей болью{427}. Тем не менее, по словам биомеханика из Гарвардского университета Ирен Дэвис, «мы убедили себя в том, что нашим стопам не уцелеть без амортизации»{428}.
Кроме того, функция обуви уже не ограничивается защитой стопы. Она стала гендерным символом социального статуса, богатства и власти. И нашим стопам приходится за это расплачиваться. Туфли на высоких каблуках провоцируют сокращение икроножных мышц и натяжение ахиллова сухожилия, что сказывается на походке{429}. Постоянно втискивая переднюю часть стопы в узкую туфлю с заостренным носком, мы увеличиваем риск развития косточки на большом пальце и молоткообразной деформации второго и третьего пальцев{430}. Эти вредные последствия для стопы чаще проявляются у женщин и иногда требуют хирургического вмешательства.
«У доктора Хехта самая лучшая музыка», – сказала мне операционная медсестра.
Облаченный в синий костюм хирурга, маску и бахилы, я присутствовал в качестве наблюдателя на операции, которую проводил доктор Пол Хехт, опытный хирург-ортопед, лечащий стопы и лодыжки. На операционном столе в Медицинском центре Дартмута-Хичкока лежал пациент 40 с лишним лет. Прошлой зимой он поскользнулся на льду и сломал правую лодыжку{431}. В кость были вставлены винты, но это почти не помогло. Ему требовалась операция по сращению голеностопного сустава.