Он сел на край ее белой кровати в стерильно-белой комнате с белыми шторами, скрывавшими монитор вместо окна, который транслировал изображение снежной зимы.
Собрав последние силы, копившиеся и еле теплящиеся, женщина проползла пальцами правой руки по простыне и отыскала теплую мясистую ладонь мужчины:
– Они сказали, что у него нет шансов. Он быстрый, но недостаточно. Легкие не смогут сделать полноценный вдох.
Аналитик чуть сжал ее руку.
– Лео, пожалуйста…
Он дернулся и расширил глаза, чуть не позволив им выкатиться. Никто не называл его настоящим именем уже много лет. Оно было стерто вместе с прожитым временем до поселения в подземных лабораториях Даутфолса.
– Ты удивлен, что я знаю. Неужели никто не подозревает, что в такой большой структуре есть свой шпионаж?
Аналитик еще не отошел от шока и не мог ничего ответить.
– Лео, ты словно маленький ребенок. Наивно веришь, будто все, что тут происходит, работает внутри маленькой коробочки, закопанной глубоко под землей, но под самым носом у собак с хорошим нюхом. Местная информация продается, как любой товар в обороте мировой экономики. Это валюта нашего времени. Ее можно обменять на любую внешнюю. Я так любила тебя, что желала касаться твоей души. Тронув твою кожу, я захотела еще большей глубины. Тактильность душ – то, что я искала.
Лаборантка закашлялась и громко сглотнула слюну. Ее шепот замолк, но аналитику казалось, что успокоился гром. Он стремился осознать то, что слышит, при этом стали вспыхивать вопросы о подробностях.
Лео уже хотел задать один из них, но женщина его опередила:
– Не спрашивай. У меня слишком мало сил, чтобы вести с тобой диалог и держать мысль в голове. Просто послушай меня. Я любила тебя слишком сильно. Такое сумасшедшее чувство должно было меня выдать. Ежедневные тесты на состояние психики должны были показать мою нестабильность, но я не позволяла себе расшататься. Понимаешь, какая сила была во мне? Давать чувствам волю только по команде «Можно» – это моя сверхсила. Контроль поселился во мне с детства. И все же мной двигало желание соединиться с тобой на самых глубоких уровнях. Мне нужно было знать все. Выйти на шпионов оказалось легко. Точнее, они сами вышли на меня, потому что хорошо умеют вычислять потребности других и играть с ними. Они никогда не стали бы говорить с тобой или даже намекать на свое существование, потому что ты – преданный фанатик идиозиса. Они увидели мою уязвимость и пришли с предложением. Думаешь, это невозможно, потому что мы здесь заперты? А как, по-твоему, мы достаем оборудование? Откуда берутся биоматериалы, саженцы для зоологов и прочие вещи? Мы закрытая экосистема, самовоспроизводящая все, что нужно? Литий, уран, да много всего – нам нужны связи с внешним миром. Информация в том числе. Изолироваться невозможно. У нас есть специальные цеха по созданию каналов внешней связи. Есть люди, выходящие на поверхность, путешествующие, внедряющиеся в деятельность разных компаний. Вспомни о сотрудничестве с Робертом Ланцем и то, как мы пришли к теории квантовой телепортации вместе с ним.
Для Лео рушился его привычный мир. Он почувствовал себя обманутым, нахлынули чувства и вопросы, которые он выдохнул с хрипом и попросил:
– Продолжай.
– Мы общались с человеком, который передавал сообщения странным для меня образом. Я просыпалась утром с надписями на своих руках. Синие чернила от самой обыкновенной ручки, словно татуировки, украшали мои предплечья в виде надписей. Я читала и оттирала тексты в душе мочалкой. Этот примитивный способ невозможно было отследить. Я всегда выходила из своей комнаты чистая. Как он пробирался в мою комнату и умудрялся все это написать, не разбудив меня, понятия не имею. Может, это даже была девушка, не знаю. Первое сообщение было инструкцией, где говорилось, что для меня достанут любую информацию о твоей прежней жизни. Взамен не требовалось ничего. Условием стал долг: когда-нибудь я тоже пригожусь. Неизвестный вкратце описал, что работает на другую организацию, существование которой обеспечено балансом мира – если есть общество идиозиса, то должно быть и нечто сдерживающее его. Подробностей не знаю, да они меня и не интересовали. Я получила то, о чем мечтала, – информационный канал в твое прошлое. Лео Канский. Родился в Париже. В три года перенес операцию по…
– Остановись, – сказал аналитик. – Все это я стер, чтобы не сойти с ума. Мне хватило ума понять, что я не проживу здесь, цепляясь за прошлое. Нам это внушали на всех инструктажах, и правильно. А ты сейчас возвращаешь меня обратно.
Женщина с трудом улыбнулась, закатила глаза и снова с любовью посмотрела на Лео:
– Ты неисправим. Вот она, твоя преданность идиозису. Твое право. Не буду перечислять все, что узнала. Я проникла в глубину, которая была скрыта даже от тебя самого. Познакомилась и приняла твою душу как свою. Быстро забеременела и жила счастьем, которое поселилось во мне. Это была девочка, которую сгубила моя одержимость. Я захлебнулась чувствами и совсем потерялась в любви, иначе не стала бы такой глупой и невнимательной, что по-глупому отравила наше дитя.
У обоих навернулись слезы. Их губы напряглись и стали заслонкой для раздирающих чувств, которые, словно озлобленные демоны, пытались взорвать сдерживающие врата.
– Не понимаю, зачем ты украла те препараты. К каждой беременной женщине пристраивают пять докторов. Почему тебе оказалось их мало?
Женщина отвернулась от собеседника, хрустнув шейными позвонками. Она на несколько секунд с силой сжала веки, шмыгнула носом и снова повернулась к Лео:
– Я не верила им. Спрашивала, учитывают ли они наше прошлое, то, как мы жили до поступления сюда, ведь все это могло оказать влияние на плод. Мне отвечали, что молекулярные анализы – лучшая информация, которая дает возможность узнать о человеке все, даже любит ли он помидоры. Это пугало. Ведь я узнала, что через поколение по линии матери у тебя передавался муковисцидоз. Ее органы могли быть нарушены. А вдруг она не смогла бы дышать? Удивительно, что теперь наш второй ребенок вообще не сможет вздохнуть. Будто какое-то проклятие удушья. Я не должна допустить второй смерти.
Слезы потекли по щекам женщины.
– Ты решила предотвратить мутацию гена, который рождает муковисцидоз? Поэтому воровала таблетки и тайно принимала опаснейший препарат для беременных? Тебя не сочли сумасшедшей, потому что ты снова прошла все тесты. Твой мотив уберечь ребенка таким недоверием к врачам было расценен как «некотролируемая гиперопека», которая не несет дальнейшей опасности для пребывания в лабораториях под землей. Ты психопатка, способная обмануть все тесты?
Вопросы Лео звучали со сдержанной злостью.
– Можешь считать меня кем угодно. Мой грех будет со мной всю жизнь. Девочка умерла, потому что я ее травила, думая, что оберегаю.
– Ты хоть прочитала заключение после вскрытия? – дрожащий голос аналитика выкатился посреди речи женщины и вызвал вакуумную тишину.
– Врачи просканировали ее тело и откопали мельчайшие детали ее клеток. Мутации гена не было. Никакого муковисцидоза. Его бы могли заметить во время первичных скринингов и анализов. Мы не в типичной больнице маленького городка в углу самой зашоренной страны. Мы здесь – рядом с лучшими врачами и техникой. Ты просто дура. Сумасшедшая убийца неродившейся девочки.
Женщина только сейчас заметила, что они уже давно не держатся за руки.
– Я повторяю: считай меня кем угодно. Видишь, никакого сопротивления или защиты. Можно было бы позволить тебе ударить меня, но не в том состоянии. Неизвестно, сколько проживет наш второй ребенок. Сейчас мое тело – его временное спасение.
Конец ознакомительного фрагмента.