Ситуация казалась не просто странной, а какой-то даже жутковатой: все вещи вокруг были абсолютно реальны. Мария прекрасно видела и фактуру различных тканей, и тонкие трещины, идущие по беленым стенам, и даже небольшую паутинку в углу комнаты. Она закрыла глаза и сползла по подушкам, сама подтягивая одеяло: хотелось спрятаться от всего мира, от этой пугающей женщины и хотя бы понять, где именно она очнулась.
«Я Мария… Мария Дмитриевна Аксенова…» В мыслях ее возникали и гасли эпизоды: школа, друзья-подруги, мама и папа, бабушка, читающая ей книгу… Авария… Собственная скособоченная фигура, изредка мелькающая в большом зеркале в прихожей… Манюня и Надежда…
«Я Мария Дмитриевна Аксенова! Я родилась и выросла в Санкт-Петербурге и прожила там много лет. Мне исполнилось сорок пять и… Да! Мы отмечали мой день рождения в кафе, и мне стало плохо… Надя растирала мне руки, Андрей крепко держал, не давая съехать со стула, а Манюня вызывала «скорую» и все время приговаривала: “Сейчас-сейчас, ты только держись! Они сейчас приедут и помогут!” А дальше…».
А дальше в памяти была только темнота. И больше, сколько ни старалась вспомнить Мария, так ничего и не смогла.
Кто знает, до чего бы она успела додуматься, но тут дверь распахнулась, и в комнату вошли несколько человек. Видеть их Мария не видела, по-прежнему лежа с закрытыми глазами и натянув одеяло почти до макушки. Но голоса их слишком отличались друг от друга:
— Линда, поторопи прислугу с завтраком. Я голодна! — молодой, даже слегка капризный голос, который уверенно кому-то приказывал.
— Ваше высочество, я уже отправила лакея. Завтрак сейчас подадут, — женский, слегка лебезящий голос.
— Ваше высочество, не стоит при посторонних так демонстрировать свой аппетит, — спокойный, чуть даже надменный альт взрослой женщины, чем-то похожий на учительский.
— Вы же знаете, мадам Мерон, как я не люблю ждать! — ответил тот самый капризный голосок.
— Госпожа Мерон, ее высочество принцесса Мария пришла в себя, — это уже та самая женщина, которая присутствовала при пробуждении Марии.
— Ну, слава Богу! — спокойно произнесла дама с учительским голосом и затем спросила: — Ваше высочество, как вы себя чувствуете?
Мария сжалась под одеялом от ужаса, понимая, а скорее чувствуя, что этот вопрос обращен непосредственно к ней. В комнате возникла пауза: казалось, все присутствующие ждут ответа Марии. Наконец тишину прервал тот самый капризный голосок:
— Мария! Ты вполне могла бы и ответить госпоже Мерон. Впрочем, — обладательница молодого голоса небрежно фыркнула, — ты всегда была недотепой и после болезни вряд ли поумнела!
— Возможно, у ее высочества сильно болит горло, и она не может ответить, — робко предположила та женщина, которая укрывала Марию одеялом. Хотя говорила она сейчас так неуверенно, что на слова ее, похоже, никто не обратил внимания.
— Ваше высочество, принцесса Лютеция! Недопустимо разговаривать в таком тоне с собственной сестрой, да еще и при посторонних, — вмешалась дама-наставница.
— Еще я собственных горничных буду стесняться! — воскликнула Лютеция.
— Девушки, выйдите из комнаты, — приказала дама.
Послышалось шуршание одежды и шаги, дверь захлопнулась, и дама-наставница грозно произнесла:
— Ваше высочество, принцесса Лютеция, если вы продолжите столько демонстративно перечить мне, я вынуждена буду доложить о вашем поведении королеве-матери!
В ответ раздалось какое-то недовольное бормотание. Лютеция снова фыркнула, на что получила очередное замечание:
— И это фырканье не пристало принцессе из царствующего дома! — Затем женщина вновь обратилась к Марии: — Ваше высочество, принцесса Мария, я хотела бы знать, как вы себя чувствуете?
Чувствовала себя Мария участницей пьесы абсурда и совершенно не представляла, что нужно ответить. От растерянности и бессилия она слегка застонала и немедленно услышала громкий хлопок в ладоши. А после того, как скрипнула открывающаяся дверь, четкий приказ:
— Эмми… пригласите немедленно лекаря! Ее высочеству Марии снова плохо.
— Сей момент, госпожа Мерон! — оказывается, ту улыбчивую, что присутствовала при пробуждении Марии, звали Эмми.
Новоявленная принцесса обливалась потом, не рискуя выползти из-под одеяла, и со страхом ждала прихода лекаря, понимая, что теперь отмолчаться не получится.
“Они… Они все здесь сумасшедшие! Придумали какую-то дурацкую игру и тянут в нее меня. Или… Или это не игра?! И куда делись Надя с Андреем и Манюней? Не могли же они меня просто бросить. Скорее всего, из кафе меня забрали в больницу, а потом… Я не знаю, что случилось потом. Может, меня похитили? Да ну, бред какой…
Эти вокруг… Они сумасшедшие или что?! Как я могу с ними разговаривать, если они не на английском и не на русском говорят?! Да только ведь я все понимаю…
Где-то я читала похожее… Были же такие истории девиц с литсайта: у Киры Страйк, и у Лерн Анны, и у этой, как её?.. А, вспомнила — у Марьяны Брай! Вот! Еще новенькие у них в компании недавно строчить начали — Алла Эрра и Оболенская Люба*. И тоже на ту же тему. Больше всего это похоже на дурацкую историю про попаданок!
Смешно… Где я и где все эти сказки?! Бред какой! Но и похищать меня совершенно некому…”