— А, так он завтра помереть должен был, — небрежно отмахнулась ведьма.
Ратибор нахмурился, да продолжил внюхиваться.
— Да знаю я, как смерть скорая пахнет, тут что-то другое… Понять никак не могу… — волкодак прекратил попытки донюхаться до истины, — Ягд, а покажешь раба?
— Покажу, но толкьо завтра. Ты сейчас все равно ничего не унюхаешь, от него зельями моими, да хворью несет. Это даже я чувствую.
За делами нюхательными Ратибор даже про злобу свою на Ягду забыл, а она этому и рада. Уж больно не хотелось ей с другом своими ссориться.
— Я бы тоже на него взглянул… — сирин головушку свою задумчиво наклонил.
— И я, — пролепетала Мирослава.
— Ты себя как чувствуешь? — Ягда на навку посмотрела.
— Намного лучше, спасибо, — виновато понурив голову тихо ответила Мирослава.
— Дай мне слово, что больше убираться у меня не будешь, — потребовала ведьма.
— Не могу я…
— Мир, дай слово, — поддержал Ягду волкодак.
— Ягда, у тебя ж всегда так… Я не думаю, что раб у тебя задержится — или сам сбежит, или ты его в могилу сведешь…
— Мира, да какая разница чисто у меня али бардак. Мне нормально… Почему тебя это так заботит, что ты аж собой жертвуешь? — уже начинала закипать ведьма, — Это же бред какой-то сивой кобылы…
— Да потому что… потому что… Это твой дом, а в доме уютно быть должно, — навка губы поджала.
— Лес мой дом, а в избушке я только ночую. И то не всегда…
— Мир, ведьма наша права… — вмешался сирин, — Ты зациклена на чистоте в этой избушке, надумываешь себе всякого. А Ягде от беспорядка ни тепло, ни холодно.
Ягда с благодарностью на Добрана посмотрела.
— Будь по вашему. Я не буду у Ягды убираться, пока раб это делает, — пообещала Мирослава, да только ее слова никого не успокоили.
— Мирослава… — взывла Ягда.
— Горбатого могила исправит, — тяжело вздохнул сирин на ветке.
— Все, навка. Я теперь за тобой хвостом ходить буду, к Ягдиной избушке даже не подойдешь без моего ведома, — прорычал Ратибор.
Глава 4
Раб со вчерашнего дня валялся на деревянном полу, где его и бросила Ягда. Зайдя в комнату дальнюю с травами да зельями, ведьма рядом с рабом села и руку к нему приложила. В ближайшие часы… да что там часы — дни, вряд ли он в себе придет. Сейчас его лихорадило сильно, да в бреду он имя одно повторял — “Раджар”. Кто бы этот Раджар не был, видимо очень дорог он ему был.
Ягда лозы призвала. Они его тело подняли и из избушки вынесли.
— Я уже заждался, — любопытно стал разглядывать раба Добран.
— Выглядит таким… хилым… — навка недоверчиво на него поглядела.
А вот Ратибор молчал, сосредоточенно принюхиваясь, а потом по-звериному зарычал.
— Ягд, он маг.
Ягда челюсть уронила, а вместе с ней и лозы, и раба. Он наземь упал, а из уст его тихий стон вырвался. Благо раб не очнулся и ведьма вновь его лозами подняла.