Крик полуночной цикады: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Зло, как раскат грома! Можешь потерять, но домогаться не следует.

Оцепенеешь от страха, но молния ушла в ил.

Гром уходит, но приходит зло!

Испугался грома, стал озираться, а гром у соседа!

Ошибок не совершишь, но скажешь резкие слова о браке.

Вечером Сюаньжень и Шэн вышли из дома и по рассказу Ли Женьцы легко нашли Лисий Храм и старый дом с красной крышей рядом с садом лекарственных растений наследника. Храм, хоть и совсем небольшой, не был в запустении: его явно убирали и стоявший на постаменте Лис-покровитель храма был недавно окрашен свежей краской. Шэн, указав на статую, кивнул.

— В Лояне тоже есть храм Лисы на Южной окраине.

— И в Гуаньчэне есть. Как раз неподалеку от него я выкупил у охотников раненого Сяо Ху. А учитель рассказывал, что в области Суйян рядом с таким храмом на кургане в княжеской могиле поселилась лиса. И в каждый присутственный день все городские псы отправлялись к ней на поклон. Лиса сидела на кургане, на возвышении, а собаки внизу, словно выражая почтение важному чиновнику! Местным жителям совсем не нравилось соседство с лисой и, скинувшись, они заплатили почтенному Вану из восточной столицы, у которого было два пса, натасканных на лис-оборотней. Почтенный Ван привёл собак к кургану, чтобы натравить их на лису. Но те лишь подошли к остальным собакам и заняли место среди них, неподвижно застыв. Как разочаровали! С тех пор, когда кто-то сталкивался с неразрешимой трудностью все, шутя, говорили: «Привели псов к суйянской лисе!»

Сюаньжень поднял руки в поклоне перед лисой на постаменте, отдавая дань уважения покровителю храма. Ван Шэн тоже хотел вежливо поклониться, но изумлённо замер: каменная лиса неожиданно задвигалась и тоже поклонилась Ченю Сюаньженю. Ван Шэн тоже отдал поклон. Лиса, склонив голову набок, несколько мгновений оглядывала его, потом тоже кивнула и снова замерла в каменной неподвижности.

— Что это? — ошеломленно пробормотал Ван Шэн.

— А что такого?

— Почему Божественная лиса кланяется нам?

Сюаньжень бросил удивленный взгляд на Ван Шэна.

— А почему нет? Приветствует. Мне Лис из храма в Гуаньчэне тоже всегда отвечал на поклон, — и Сюаньжень воскурил ароматы перед лисьим алтарём.

После они свернули по тропинке, шедшей вдоль храмовой стены, к дому с красной крышей. Раньше павильон явно принадлежал высокой знати: об этом говорили и крашенные колонны, и роскошь мраморных ступеней и величие парадного входа. Правда, ныне краска облупилась, мрамор дал трещины, двери рассохлись и открывались со скрипом. Воровато оглянувшись, Сюаньжень, увлекая за собой Шэна, просочился внутрь, за ворота.

Двор тоже был в запустении, однако хранил следы былой красоты: маленький пруд, заросший осокой и рогозом, был живописен, на камнях внутри сада остался мягкий лишайник и на стенах дома зеленел можжевельник. В центре сада уже расцветала одинокая слива, но некому было любоваться её красотой. Центральный павильон был закрыт, однако рассохшаяся дверь легко поддалась нажатию.

Сюаньжень мрачно оглядел зал. Бумага, заменявшая в доме с привидениями потолок, давно облезла, а тонкие жердины, на которых она раньше была наклеена, несли на себе лишь налёт пыли и комья чёрной закопчённой паутины. При любом, даже самом лёгком сквозняке, перекрытия стен скрипели, а полы при каждом шаге пели, как осенние цикады.

Сюаньжень огляделся и спросил Ван Шэна:

— Тут и вправду есть привидения?

— Я не чувствую их. Дом пуст. Хотя нет… тут лиса!

Сюаньжень удивился.

— Ну и где она?

— Не знаю, но, похоже, она ушла совсем недавно.

— Ладно, потом разберёмся. Присядь-ка.

Ван Шэн, стряхнув метелкой, валявшейся на полу, пыль со старой деревянной скамьи, сел. Сюаньжень ушёл в тень ширмы. В окно заглянула полная луна. Где-то запела ранняя весенняя цикада.

Из соседних покоев вдруг появилась красавица, точно рождённая из тончайших испарений яшмовой росы, скапливающейся на бронзовом диске драгоценного зеркала, подобная видению благословенной древности, сладкому пению лютни, способному растрогать даже бездушное железо… Встречаясь с такой, ты точно встречался с красотой всего мира — гладью вод и пестрым ковром цветов, плывущими облаками и зарослями бамбука. Возбуждаемое ею сладострастное чувство побуждало дух творить бесконечно утончающуюся паутину ассоциаций, мир вечного круговращения бытия, где желание неспособно достичь пресыщения, но живет лишь предвкушением удовольствия, а наслаждение ведет к прозрению — и к усвоению того непостижимого иного, которое таится в глубине всех мыслей и чувств.

Красавица медленно приближалась к Ван Шэну. «Лиса, она лиса. Это не человек…» — пронеслось в голове Шэна, но очарование уже проникло в душу, подобно яду, и отравляло разум. Где Сюаньжень? Где он? Надо избавиться от этого! Немедленно!

— Сюаньжень! Помоги!

Красавица, присев рядом с Ван Шэном, в удивлении подняла пушистые бровки.

— Чего ты орёшь, Шэн? — в голосе, сладостном, как вино из розовых лепестков, проступили интонации Ченя Сюаньженя.